— Не поняла.
— Так, как раньше?..
— Бенас, Бенас… Днем работаю, вечером брожу по улице.
— Ив городе уже, наверно, осень.
— На площади уже два раза в день сгребают листья.
— Утром и вечером?
— Утром и под вечер.
Он услышал, что ее голос снова дрогнул.
— Ничего, Дейма. Ты слышишь? Я все хорошо понимаю. Ничего такого. Просто-напросто меняются времена года.
— Я боюсь настоящей осени, Бенас. Тогда страшно и грустно одной на улицах.
— Ничего, Дейма, ничего не надо бояться. Ты помнишь, Дейма, мы с тобой когда-то — о, как давно это было! — говорили, что ничего не надо бояться, кроме бесстрашного всезнающего человека. Ничего больше не надо бояться. Давай приручим страх, Дейма. Я, хоть и такой никудышный, всегда буду ходить вместе с тобой, и на лодке вместе покатаемся… После осени настанет холодная зима. Когда всюду белым-бело, очень приятно жить. Ведь правда, Дейма?
— Правда, Бенас. Тогда все успокаивается. Ладно, ты всегда ходи вместе со мной… Когда же мне приехать? На твоем острове, наверно, мокро, холодно и угрюмо?
— Остров еще туда-сюда. Озеро впитывает воду. На острове еще совсем сносно, Дейма… Я тебе позвоню или напишу, когда уже решу ехать.
— Хорошо, Бенас. Я буду ждать. Мне тоскливо ждать, но я буду ждать.
— Ты ничего не бойся.
— Хорошо, Бенас. Я попробую.
Сказав Дейме, чтобы сообщила в больницу, что он не вернется, Бенас испытал облегчение. С того дня он все реже садился в лодку, бродил по опустевшим полям и сосновому редколесью. Иногда находило такое просветление, что все становилось еще страшнее, чем он себе представлял раньше. Пропасть, освещенная редким просветлением, зияла так зловеще, что он до боли сжимал руками голову, словно пытаясь выдавить из нее что-то нехорошее, чужое, дурное. Успокоившись, долго глядел на большое дерево, на его толстую кору и длинные ветви. Вот странно: столько прожил, а однажды охватил ужас, когда реально осознал, что эти толстые деревья выросли просто из ничего!
Он шел по шоссе к городку, когда его догнала машина учителя.
— Хочу вам опять предложить покататься.
— Куда выбрались?
— Поеду в школу, а оттуда — по деревням. Уроки давно уже начались, а учеников приходит всего семеро. Подумать страшно.
— Боятся малыши переправляться через озеро?
— Вот уж! Людей не стало. А когда не стало людей, то не стало и детей. А другие просто не посещают.
— Хотите поднажать?
— Попробую. Что-то надо делать. Нажму на родителей. Что творится, ведь могут школу закрыть, и так уже она на волоске висит, детей с каждым годом все меньше, перебирается народ в города и поселки.
— Вы на молодежь поднажмите… Разве бедно живут теперь? Пускай побольше детей заводят.
— Да сколько там этой молодежи… Поехали?
— Охотно бы вместе с вами поездил, вдвоем мы покрепче бы на них насели, да вот с самого утра решил побродить по новым местам, осмотреть все уголки, собираюсь даже в лес отправиться. Может, еще когда поедете?
— Если сегодня не успею всех объездить.
— Удачи вам в переговорах.