Хранитель понятий: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- А если я их выброшу? - вякнул бодрящийся актер, хотя всей своей непомерно большой легкоранимой спиной плюс задницей чуял свою беззащитность.

- Я спущусь и подниму. Ты утомил, голосистый. - Если оглянуться, глаза у этого незнакомца были жуть как непрозрачные. Будто бортовая броня немецкого танка «тигр».

Незнакомец («Не из театральных, не помню, не помню, что же делать? Как быть?» - стучало под черепухой Сусанина) двинул ногой по перилам. Ивана качнуло вперед. Чтоб не превратиться в дельтаплан, он крепче вцепился в занавес, но пожухлые листки не обронил. И стальной отблеск в глазах напротив подсказал правильное решение.

- Держите! - Сусанин торопливо протянул нужную руку за спину и отдернул ее уже пустой.

- Правильное решение, - благосклонно принял списки незнакомец. - Так и стой, пока не последует новых указаний. Я с тобой толковать буду.

- Надо спасаться! Мы сгорим! - Сусанин придал голосу как можно больше драматизма.

- Я потушил пожар. Короче, ты у нас сынок балерины Старковской и партийного питерского генералиссимуса Романова Григория Васильича. А меня, Григорьич, Шрамом прозвали. Не слыхивал? - И сам же ответил: - Ну куда там! Меня же в списочках нету.

- Я не понимаю, - робко вставил Сусанин.

И вновь перила под ним получили пендаль. Иван крепче вцепился в занавес.

- Базарить, горлодер, будешь по моей команде. Значит, слухай! Когда тебя ознакомили с тем, что твой папаша - Романов?

Сусанин быстро поколебался, врать не врать, но врать, вися над сценой, несподручно, и Иван сделал выбор в пользу правды-матки.

- В восемьдесят пятом, когда к власти пришел Горбачев. Мне было восемнадцать. Мама повезла меня в Осиновую рощу, где Григорий Васильич жил на даче. Еще на старой номенклатурной даче на берегу тихого...

- Без надрывов мне! Короче, открыли тайну в семейном кругу?

- Да.

- Не оборачиваться! А списочки дядя Гриша когда тебе вручил?

- Через год. Когда понял, что нет у него никаких надежд на возвращение в большую политику. А в среднюю и малую политики ему и не нужно было. Не демократишка какой-нибудь.

- А ты сразу усек, чего тебе обломилось?

- Простите? А, ну да, понял. Сразу.

- А?..

- Пользоваться когда начал? Не сразу. Долго боялся пускать в дело.

- ?..

- А когда пустил? В девяностом. Когда из театра выгнать хотели. Ну и пошло...

- Слушай, Григорьич, а какого рожна Романов тебе Эрмитаж завещал?

- Я тоже не мог понять. - Сусанин иногда оборачивался, но шея быстро уставала, и он вновь утыкался в занавес. - И до сих пор не уверен. Наверное, у него был комплекс вины перед моей матерью и мною, что не успел облагодетельствовать как следует. Или правильно рассчитал, что про меня никто не знает, а значит, сразу не отберут.

- Видишь, отобрали все-таки, хоть и не сразу. Ладно, достали ваши семейные сопли. Скольких козликов?..

- Из этих списков я тормошил? Всего троих. И все по ведомству культуры.

- И не зудело замахнуться на всю колбасу, а не откусывать по чуть-чуть? Крутануть все чертово колесо, глядишь, и закинуло бы высоко наверх. Ты ж базарил, сразу усек, чего тебе привалило?

- Нет, этого мне не хотелось, если я правильно понял ваш вопрос. Мне было довольно того малого, что...

- Ша, хорэ! Надоел ты мне. - «Ну вот и финита», - грустно хмыкнул Шрам. Оказывается, корона Российской империи использовалась, как кирпич для квашеной капусты. Жалкий дуст стращал троих жалких дустиков всего-то, чтоб главные роли получать и в заграничные турне кататься. Типа, исполнял «Мурку» на Царь-колоколе.

- Что со мной будет? - Сусанин обернулся, нагоняя на лицо трогательную печаль.