У Китайца Чена, завербованного на строительство ещё лет десять назад, вышли какие-то серьёзные разногласия с многочисленной китайской общиной, которая отторгла его, как "чуждую" частицу, толкнув после долгих мытарств в ряды колонских бандитов.
С появлением в Панаме американцев все они стали причисляться к людям "второго сорта". Для них строили "второсортные" районы, полицейские участки, туалеты, колодцы, трактиры. Даже окошки на почте делились на две категории — одни для американцев, другие — для цветных. И не было ничего неожиданного, что все они недолюбливали белых, особенно янки. Хотя был, конечно, среди "гринго" один человек, к которому все панамцы относились с искренней симпатией — военный врач, полковник Уильям Горгас — "медицинский диктатор Панамы". Это он создал противомоскитную бригаду в полторы тысячи человек, ежегодно на протяжении десятка лет распрыскивающих по топям и болотам огромное количество керосина и карболки для уничтожения комаров. Это он рассеял на столицу сто двадцать тон дезинфекций и окурил тремястами тонн серы, истратив весь годовой запас Соединённых штатов. Это он обошёлся не менее "свирепо" с остальными городами, деревнями и посёлками, мусорными свалками и кучами, победив то, что казалось нельзя было победить: тиф, желтую лихорадку и малярию, беспощадно косивших людей несмотря на цвет кожи.
Но этот белый был не в счёт. Его считали панамцем.
— Расстилайте одеяла, будем спать! — распорядился мулат, пожевав в темноте лепёшку с рыбой.
Он улёгся вместе с остальными и проснулся только с первыми лучами солнца.
"Надо переменить место — слишком открыто", — первое, что подумал Сезар, подняв голову. Растолкав людей и проследив, чтобы ничего не забыли из вещей, он отвёл их на сотню шагов, укрыв в гуще кустарника. Там они наскоро перекусили и мулат, ткнув пальцем в Чена и Гонсалеса сказал:
— Двинетесь сначала на противоположную сторону, если у хижины их нет, пойдёте вдоль острова. Нужно найти их лагерь. Если вас заметят — стреляйте сразу, иначе потом будет уже поздно. Но постарайтесь выследить их так, чтобы им в голову даже мысль не пришла, что на острове кроме них ещё кто-то есть. Как выследите, сделаем засаду, чтобы прихлопнуть всех сразу. Сеньориту не вздумайте трогать — у меня на неё уже есть заказ.
— Мы всё поняли, Сезар, — ответил Гонсалес и, вытащив нож, срезал несколько веток, заткнул за пояс и прижал патронташем.
— Сделай так же! — сказал он китайцу, — если не хочешь, чтобы башку продырявили. И сними шляпу, её за пятьдесят шагов видно.
Чен повиновался, чувствуя превосходство мексиканца в этой, абсолютно не нужной в трущобах науки.
Собственно, Гонсалес был среди них единственным человеком, воевавшим с настоящим противником, будь то американцы или сторонники Каррансы*.
* В. Карранса — лидер буржуазии и либеральных помещиков во времена гражданской войны 1914 г. в Мексике против революционного крестьянства. Опирался на помощь США.
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
Через минуту с винтовками в руках они скрылись в лесу.
Подозвав Жоана и Бернабе, Сезар объяснил им, как пользоваться биноклем. Почти такой же он отобрал два года назад у проезжего англичанина.
— Залезешь на это дерево, оно повыше. Следи за берегом, может увидишь кого, тогда скажешь! — приказал он Жоану. — А ты, Бернабе, через час его сменишь, — распределил главарь роли, опасаясь, что из-за понравившейся им вещи приятели передерутся.
Жоан довольно ловко залез на высокий дуб и пристроился в развилке вечнозелёного дерева с биноклем.
Не прошло и часа, как он негромко окликнул сверху:
— Сезар, я их вижу, вижу! Все трое и сеньорита! ... Но у них лопаты, а ружей не видно. ... А гринго все одеты одинаково, как солдаты...
— Что они делают?
— Остановились у берега.
— Копают? — через минуту не выдержал мулат.
— Нет, гринго скрылись за кустами, а сеньорита ... Матерь божья! — подпрыгнул на ветке негр. — Она, кажется, раздевается...
Он замолчал, лишь его сопение и непонятные возгласы выдавали присутствие в густой зелени.
— Твое время кончилось, Жоан! Не выдержал Бернабе и стремительно полез вверх.
— Да ладно уж морено*, посмотри, — отдал Жоан приятелю бинокль. — Сейчас она из воды выходить будет.
* Морено — смуглый, вежливое обращение к негру.
— Напасть бы на них сейчас, наверняка мужчины тоже купаются неподалёку, — сказал метис.
— Я уже подумал об этом, — отозвался Сезар. — Вряд ли успеем подобраться, да и Гонсалеса нет. А вот зачем им лопаты, хотел бы я знать? Может они не просто так на этот остров приехали? — задумчиво протянул он.
— Очень может быть! — согласился Серафино.