После недолгого обсуждения, высаживаться решили в приметной маленькой бухточке, а уж оттуда двигаться к искомой точке, обходя стороной все жилые строения, если таковые окажутся на острове. Остров в длину занимал не более двух километров, так что даже с грузом его можно было пересечь за час.
Г Л А В А 5
Утром, наняв повозку, запряжённую мулом, подъехали к причалу, где стояли рыбачьи лодки. Фернандес их уже ждал. Он помог погрузить вещи и поднял парус. Лёгкий бриз понёс лодку в море.
— Ты знаешь этот островок, Фернандес? — подбирая испанские слова, спросил Аженов, развернув карту Панамского залива.
— Да, конечно, сеньор. Но там никто не живёт сейчас. Есть правда рыбацкая хижина на берегу, но в это время года ей никто не пользуется.
— Что он сказал, Маша? — вопросительно посмотрел Аженов на девушку, мало что поняв из речи рыбака, протарахтевшего как пулемёт.
Девушка перевела им смысл слов.
— Скажи ему, что это нас вполне устраивает, пусть правит на этот остров.
Фернандес переложил руль, и лодка накренилась, левым бортом почти касаясь воды.
— А зачем вам сеньоры понадобился этот остров? — полюбопытствовал рыбак.
— Это моя затея, — ответила Маша, сидящая ближе к корме. — Я ещё никогда в жизни не была ни на одном острове. Вот и уговорила сеньоров, чтобы меня свозили. Вы читали, Фернандес, про Робинзона Крузо?
— Нет сеньора, я читать не умею, — ответил метис. — А кто он такой, этот Робинзон Крузо?
— Был такой моряк. Корабль, на котором он плыл, потерпел кораблекрушение и волны выбросили его на необитаемый остров, где он прожил тридцать лет.
— Так вы, сеньорита, собираетесь тоже всю жизнь прожить на этом острове?! — нарочито ужаснулся рыбак.
— Ну нет же конечно, — засмеялась девушка его шутке. — Несколько дней вполне хватит, чтобы почувствовать себя оторванной от мира и полюбоваться природой. Маленький остров, а кругом океан. Это ведь здорово!
— Я тоже люблю одиночество, — сказал метис. — Выйдешь в море пораньше, солнце ещё только краешек свой из-за горизонта покажет, а уже всё по-другому. Море из серого и унылого становится зелёным, волны перестают сердиться и хлюпать в нос лодки, и даже ветер становится тёплым и ласковым.
— А вы оказывается поэт, Фернандес, — посмотрев на рулевого сказала девушка.
— У нас все рыбаки — поэты, сеньорита, — налегая на румпель ответил метис с такой грустной иронией, что Машенька сразу пожалела этого молодого парня, которому видно жилось нелегко.
— У вас, наверное, большая семья? — сочувственно спросила она.
— Да, хотя я не женат. Мать, сестра, жена брата с двумя детьми. Брат умер год назад от жёлтой лихорадки, а мне в наследство досталась эта лодка, которая нас кормит.
Через три с половиной часа подошли к острову.
— Я вас высажу в маленькой бухточке с той стороны, там как раз есть хижина и источник неподалёку, — предложил Фернандес.
— А что на острове нет пресной воды? — забеспокоилась Машенька.
— Что вы, сеньорита, вода есть. Прямо за хижиной, в ярдах пятидесяти, и в середине острова, в ложбине, но там попадаются змеи, особенно в это время. Мы с братом здесь раньше часто рыбу коптили, — пояснил он.
Выгрузились быстро и рыбак, получив десять долларов, твёрдо пообещал приехать за ними через семь дней, чтобы доставить назад.
Он помахал им рукой, и его лодка скрылась из виду, обогнув оконечность островка.
Г Л А В А 6
— Он ничего не заподозрил?
— Ты, кажется перестал мне доверять, Сезар? — обиделся Серафино.
— В этом деле не должно быть осечки.