Господа офицеры! Книга 2 (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он легко отклонился от пули, выпушенной рукой какого-то большевика в кожаном картузе из окошка второго паровоза, влепив ему в ответ пулю из нагана. Взметнулся на паровоз и выстрелил в спину солдата, убегавшего в проход тендера.

Машинистам и кочегару выкрикнул тоже самое, что на первом паровозе. Затем взобрался по углю и дровам наверх и перепрыгнул на крышу вагона. Место было отличное. Красные, как тараканы, бежали прочь от станции. На белом снегу были видны великолепно. Пётр расстрелял из винтовки пять обойм, пока поток "бегунков" не прекратился. Попытку организовать сопротивление в двухэтажном станционном здании, офицеры сорвали лихой атакой, переколов внутри всех. Аженов набив гнезда револьвера патронами, слез назад в тендер паровоза и ещё раз предупредил железнодорожников, чтобы не вздумали заниматься ерундой.

Перрон был весь завален телами красных. Офицеры сгоняли в кучу пленных. Станция была взята.

Мина, поставленная казаками на мосту, в двух верстах от Гуково, не сработала, но дружина обстреляла вырвавшийся эшелон из всех стволов. Изрядно проредив уцелевших.

Вся баталия на станции заняла меньше получаса. Насчитали пять сотен трупов и триста пленных. Батальон тоже понёс значительные потери: семеро убитых и двадцать раненых. С убитыми из второй роты считай половины батальона уже нет.

Выставили охранение и только с утра начали оприходовать трофеи. Захватили 13 пулемётов, сотни винтовок и много патронов. Продовольствие и две походные кухни с готовой кашей. Подогрели и с утра позавтракали.

Допросили пленных и откопали могилу с офицерами второй роты. Издевались над ранеными офицерами страшно. Аженов сам видел поручика, которому, выковыряв звездочки прибили погоны к плечам гвоздями. По три гвоздя в каждое плечо, вместо звёздочек — ржавые рифлёные шляпки. Штабс-капитана Добронравова закопали живьем. Это и решило участь пленных. Заставив выкопать их могилу для убитых на станции большевиков, там же потом и расстреляли.

К полудню сдали станцию подошедшей Донской дружине и выехали в Зверево. Батальон получил приказание выдвигаться в Ростов.

Петр позвал Озереева и пока было время не поленился обыскать два десятка красных убитых им их винтовки позади эшелонов. Денег набрали под тысячу рублей. Два револьвера, четыре гранаты и патроны. Даже для своей "австриячки", Пётр разжился ещё сотней. Прапорщик забрал себе ножевой штык. Сталь на нём была хорошая. Старую раздолбанную винтовку брать не стал.

Погрузили в вагоны раненых и убитых и два эшелона двинулись к Зверево.

— А ты лихо штыком машешь Пётр Николаевич, — сказал Озереев, когда уже ехали назад. — Я за тобой еле поспевал, трёх всего заколол.

— Опыт большой, Вадим. У меня в роте два матёрых солдата всегда меня с боков прикрывало. Атаковали тройками. Один коренной, как правило с ножевым штыком, а два прикрывают. Силы во мне много, реакция хорошая, руки длинные, австрийцы только по сторонам разлетаются. Не знаю сколько, никогда не считал, но думаю раз пятьдесят, не меньше в штыковую пришлось ходить.

— А за что Георгия дали, Пётр Николаевич?

— Это уже в шестнадцатом году. Мы тогда очередной раз отступили. Линии фронта, считай, сплошной не было, проволока в один кол для блезира. А тут повадились австрийцы по нам тяжелыми гаубицами бить. И не только по передней линии, но и по тылам. Корректировщик у них где-то сидел. Одну кухню разбили у батальона, потом вторую. Ну я и отпросился у командира рейд в тыл сделать, чтобы батарею эту уничтожить. Собрал тридцать человек охотников из опытных, ночью перешли линию фронта и в тыл ушли верст на пять. Выявили батарею и следующей ночью напали. Перебили сотню артиллеристов, замки с орудий сняли, прицелы, в казённик по гранате, и в ту же ночь назад, на свою сторону перешли. Командир полка представление на меня написал.

В Зверево стояли порядком. Лихие "машинисты" из офицеров, как оказалось, всё же сожгли котёл у паровоза, привёзшего батальон. Путеец поручик Лысенко в зверевском депо обнаружил старый паровозик с четырьмя маленькими колёсами и здоровенной конической трубой, носивший в народе название "Танька". Сам подцепил "Танюшу" к составу, и успешно дотащил, не разгоняясь, вагоны до Сулина. Там уже подцепили нормального грузового "китайца".

В Новочеркасске выгрузили убитых и раненых, оставили взвод для захоронения и эшелоны убыли в Ростов. Обсуждали не очень удачные бои под Гуково и понесённые серьёзные потери. Решение приняли единственно правильное: ни раненых, ни убитых врагу не оставлять! Взводный, штабс-капитан Згривец, ходил с перевязанной рукой. Пулемётная пуля изуродовала кистевой сустав на правой руке. Больше из взвода в Гуково никто не пострадал. Сам капитан, даже с одной рукой, дрался на перроне. Когда его потом спросили, как он сумел, то Згривец ответил: — Я же офицер! А это такая малость — пуля в руку!

Г Л А В А 8

Со стороны Таганрога наступали войска Сиверса, до десяти тысяч штыков. Сборный отряд полковника Кутепова в несколько сот человек разгромил большевиков у станции Матвеев курган и красные на время затихли, зализывая раны. Тринадцатого января в Таганроге большевики подняли восстание и расчленили подразделения школы юнкеров, оставленных в городе. После двух суток боёв в окружении, юнкера пошли на прорыв. Из ста пятидесяти человек в живых осталось семьдесят, тяжело раненый начальник школы полковник Мастыко застрелился. Брошенные на помощь офицерские части помогли выйти уцелевшим юнкерам, но город был оставлен.

Большевики подтянули артиллерию и конницу, и малочисленные цепи офицерских рот и партизанских формирований начали медленно откатываться к Ростову, не в силах противостоять обходам красных, наступавшим широким фронтом с разных направлений. Сближаться красные не пытались, ведя огонь из орудий и пулемётов и потихоньку выбивая малочисленных противников. К ночи выставляли усиленные пулемётами заслоны, опасаясь ночных ударов опытных офицеров и конных партизан.

28 января бои велись в десяти верстах к западу от Ростова, у станции Хопры. Двадцать девятого застрелился Войсковой Атаман Войска Донского Каледин. Дон всколыхнулся и затих.

"Помогите партизанам! Спасите честь Родины и Дона! Пушки гремят уже под Сулином!". Все призывы Назарова, нового Атамана Войска Донского, оставались без ответа. Корнилов начал стягивать все части своей армии в Ростов, понимая, что что одним добровольцам, без поддержки казаков у Новочеркасска и Ростова не удержаться.

В тот же день, как застрелился Каледин, в Батайске, в двенадцати верстах от Ростова расстреляли офицерский патруль. Туда перебросили Морскую роту, разбавив моряков пехотными офицерами. Из-за малочисленности, рота смогла занять только станцию, а не само местечко Батайск, где начали накапливаться красные, подходившие к Ростову с юга. Через два часа морякам позвонили на станцию: "Сдавайтесь! Или придём и всех перевешаем!"

"Приходите и вешайте!" — коротко ответил полковник Ширяев, кладя телефонную трубку.

В Батайске развернулись ожесточённые бои. Красные подтянули до трёх тысяч человек и бронепоезд. На помощь морякам бросили юнкерский батальон, но пробиться к Батайску им не удалось. Морскую роту отрезали. Юнкерской батарее удалось подбить паровоз блиндированного поезда, и моряки провели на него атаку, уничтожив обстреливающие станцию орудия, захватив трофеи и главное — патроны. Батайский отряд продержался на станции три дня и ночью пошёл на прорыв. Прорыв удался, но красные подходили к городу всё ближе. По данным разведки с юга наступало до 5000 тысяч штыков. Красные давили с севера, запада и юга, петля затягивалась.

Пётр ходил в караулы и патрули. Каждый день. Зверски хотелось спать, служба из-за малочисленности людей выматывала. День в карауле, день в патруле. Потом тоже самое. Располагались в здании Технического училища. Охраняли железнодорожный вокзал, мост через Дон, банк, электростанцию, телефонную станцию. Посылались посыльные связи с распоряжением частям. Арестовывали выявленных большевиков, распространителей листовок и агитаторов. С арестованными разбиралась следственная комиссия, работающая на вокзале. Нападавшим на патрули выносился смертный приговор. Корнилов готовил армию к оставлению Ростова. Пока же в городе формировались подразделения и команды. В подрывную команду попросили сдать имеющиеся гранаты. Пётр и Вадим по одной отдали. Патроны не выдавали, но в первом батальоне они были, после боёв в Гуково. Корнилов у местных купцов добыл два миллиона рублей на нужды армии, дав расписку, что деньги реквизированы. Закупили телефоны, кабель и прочее оборудование для связистов.

Попытка привлечь офицеров Ростова в ряды Добровольческой армии не удалась. Собралось человек двести, одетых в гражданскую одежду и тут же разбежавшихся, как только их стали переписывать. Записалось не больше десятка.

На следующий день в газетах напечатали ультиматум офицеров батальона:

"Вам объявляет 1-й офицерский батальон: кто не с нами, тот против нас! В трехдневный срок предлагаем всем офицерам, находящимся в Ростове, вступить в ряды армии, или покинуть Ростов".

— Надо было ещё дописать: "Иначе смерть!", — сказал Озереев, показав Петру газету.

— В этом ты неправ, Вадим. Не будем же мы арестовывать офицеров по квартирам. Да и сил у нас таких нет, чтобы Ростов шерстить. А смерть им большевики приготовят. Всех оставшихся выявят и расстреляют. А потом, это ведь мы с тобой холостые, а ведь у многих здешних офицеров жёны и дети. Не так-то просто в такую годину семью бросить и уйти воевать. Ты посмотри на офицеров в батальоне, среднего возраста добровольцев практически и нет. Или старики или молодёжь. У Алексеева вообще юнкера и студенты без всякого военного опыта. Пацаны, а ведь неплохо дерутся.