– Если он и любит меня, то тщательно это скрывает. По крайней мере – от меня. Нет, доченька, ты все это выдумала. И вообще, я больше не хочу о нем думать!
Нет, что-то не слишком удачно у нее получается. Долли разозлилась на себя и, набрав в грудь побольше воздуха, выпалила единым духом:
– Я решила с ним больше не встречаться!
Воцарилась напряженная тишина, которую внезапно нарушил высокий печальный голосок Китти:
– С кем, мама? С кем ты решила больше не встречаться?
Долли обернулась и оказалась лицом к лицу с малышкой, притащившей за собой на кухню одноухого плюшевого медвежонка. Клод протиснулся в дверь за спиной сестры и уселся на табурет.
– Бьюсь об заклад, – язвительно заметил он, – мама имела в виду твоего ободранного медведя.
Долли фыркнула:
– Клод, перестань! Не слушай его, доченька: ты же знаешь, как мы все любим твоего дружка. Налей себе соку и садись за стол.
– Мама, кого ты не хочешь видеть?
– Китти, тебе что, не о чем больше говорить?
Девочка добавила молока в овсяные хлопья и отправила полную ложку в рот. Но это не означало, что она решила оставить мать в покое.
– Ну, кого?! Скажи!
Решившись наконец, Долли провозгласила:
– Мистера Дика Флеминга.
Все трое разом притихли. Дети выглядели подавленными и расстроенными; можно было подумать, что это сообщение лишило их дара речи.
Кэрол, узнавшая новость раньше других, заговорила первой.
– Мама, как ты можешь так говорить?! Сначала ты позволила мистеру Флемингу стать почти членом нашей семьи, а потом даешь ему от ворот поворот, без всяких на то причин!
Долли упрямо сжала губы.
– У меня есть на то веские причины.
– Объясни какие, – потребовал Клод.
– Я не могу их вам объяснить!
– Я знаю, кто может, – мисс Торнтон, моя учительница! – с надеждой воскликнула Китти. – Она все на свете может объяснить!
– Я так не думаю, моя маленькая.
Вряд ли можно найти слова, чтобы объяснить детям: нельзя быть одновременно хорошей матерью своим трем ребятишкам и приходящей любовницей соседа, живущего напротив. Сомнительно, чтобы с этой задачей справилась и мисс Торнтон.
– Ты его просто бросила, мама, вот так! – заявила Кэрол голосом общественного обвинителя.
– Честное слово, это не так!
– Как это бросила? – спросила Китти, едва не подавившись. Молоко потекло у нее по подбородку.
– Это все равно, как если бы ты бросила своего старого плюшевого медвежонка на необитаемом острове только потому, что он тебе надоел, – авторитетным тоном старшего высказался Клод.
Китти укоризненно взглянула на мать. Жалобно обращаясь к старенькому перепачканному медвежонку, девочка сказала: