—
— Знаешь, что он у тебя домашний, сидит под боком на своем складе и оттуда ни на шаг, да и куда ему ходить в Вальехосе?
—
— Нет, я больше тосковала в Буэнос-Айресе, на первых порах мерзко быть продавщицей, даже в заведении высшего разряда.
— Сколько ты там уже не была?
—
— Ну а твоя мама?
—
— Но его тоже в кино не затащишь, верно? В кино-то мог бы с тобой разок сходить.
—
— Снотворное! Ты же училась, должна знать лучше моего. Вечно читать газету до поздней ночи, может, он от этого такой нервный, зачем ты его балуешь? не читай ему вслух газету! — чем зарабатывать столько денег и гробить себя, лучше бы сходил с тобой разок в кино, а то вечно ты одна с Тото таскаешься.
—
— Зато на улице меня неприбранной не увидишь, конечно, тут нет интересных людей, с кем можно поговорить. А после, когда шла на кухню готовить ужин, я всегда переодевалась или повязывала голову косынкой и набрасывала халат, а то одежда портится и запах пристает. Стоило мне чуть принарядиться, он смеялся, как бы говорил «чего ради?».
—
— Но в поездках ни один не мог удержаться, чтобы не сказать: «какая вы интересная, Чоли».
—
— Интересная — чтобы люди думали: «кто она?»
—
— Из-за теней на глазах, правда?
—
— Такие ради мужчины готовы на что угодно, воруют, крадут драгоценности, на границе становятся контрабандистками, а шпионки? — и вряд ли все это из-за денег, кто-то их попросит, они и впутываются.
—
— С тюрбаном. В темном тюрбане я такая загадочная, конечно, теперь я работаю агентом в «Голливуд косметике» и в моем распоряжении любая косметика даром, вожу с собой кучу бесплатных образцов, так что могу подбирать, что мне лучше подходит.
—
— Такая, чтобы накраситься и быть элегантной.
—
— При твоих скромных туалетах нельзя сильно краситься: твой тип — женщина с образованием. У каждой свой тип.
—
— Нет, но если бы ты сказала, что ты в Вальехосе самая эффектная, я бы с тобой раздружилась.
—