Мысли одна мрачнее другой одолевали Асо. Тысяча вопросов теснилась в его уставшем мозгу, не получая ответа.
Вошел стражник, в одной руке он держал фонарь, в другой глиняное блюдо с пловом.
— Ешь, хозяин послал, сам велел.
Асо сделал несколько шагов ему навстречу; стражник быстро поставил блюдо на пол, и Асо понял, что он освободил руки, боясь, что Асо набросится на него. Остановившись, чтобы успокоить его, Асо мягко спросил:
— Не оставите ли, братец, фонарь, пока я поем?..
— Оставлять фонарь десятский не разрешает… Но так и быть, я постою, посвечу тебе… Ешь!
— Спасибо, братец!
Асо взял блюдо и прошел с ним в свой угол. Есть ему уже не хотелось, он взял две-три горсти и спросил стражника, стоявшего у порога:
— Что, холодно на дворе? Наверное, снег идет?
— Нет, пока только дождик… К утру, пожалуй, пойдет и снег. А так — похолодало. Ты не замерз?
— А если скажу, что замерз, все равно Махсум не даст мне свою шубу.
Стражник усмехнулся.
— Плов-то он тебе послал, может, и шубу даст… Погоди да потерпи!
— Только и остается — терпеть.
— Ты, говорят, работник ЧК, правда ли это? — спросил стражник, понизив голос.
— Правда, я работаю в ЧК, — так же тихо сказал Асо.
— Так разве может там работать враг Советской власти?
— Какой же я враг?.. Если бы враг затесался туда, сама ЧК нашла бы на него управу.
— Почему же тебя арестовали?
— Видно, чем-то не понравился Махсуму. А может, он решил показать свою волю, помериться силами с ЧК… Да, а ты сам друг Советской власти?
— А как же? Это наша родная власть!
— Прекрасно! Я отдать жизнь не пожалел бы за нее… И как же мне обидно — по чьему-то злостному навету сидеть в клетке у своих же!..
— Не унывай, твое дело расследуют и, если ты и впрямь не виноват, отпустят. Но знай, если виноват, не жди пощады от Махсума!
— Если придется, ЧК докажет, что я ни в чем не виноват.
— Ну, ЧК! Наш Махсум очень силен, с ним тягаться трудно! В гневе он страшен, может и застрелить.
— Слыхал, слыхал об этом… И странно мне, что вы, люди, подчиняетесь ему.
— Э, ты не знаешь нашего Махсума! Он хоть и бывает суровым, даже свирепым, но нам у него хорошо. Он щедрый. Дал одежду, оружие, хорошо кормит. Если кому удается поживиться чем-нибудь от басмача, добычу не отнимает, «твое это» — говорит… Ставит лишь одно условие: слушаться его беспрекословно! А наш командир Наимбай — его приятель, с ним тоже не пропадешь… Знаешь что, парень, брось твердить — ЧК, ЧК, переходи к нам. Махсум тебе даст хорошую одежду, хромовые сапоги, деньги и все, что сам добудешь. Соглашайся, а я скажу о тебе Наиму, он доложит Махсуму, и все в порядке.
— Хорошо, подумаю… У меня семья.
— И семье твоей будет хорошо, станет жить по-царски.
— Так ли это?