А вдруг ее послали выведать у нас что-то?
— Выведать? — удивилась Оим Шо. — А ведь в самом деле она расспрашивала про Саидбека… Неужели она подослана… О боже!
— Что ни говори, а ведь ты была женой эмира, как же им не сомневаться в тебе?
Оим Шо вздохнула и замолчала. Ведь Фируза сама была невольницей при дворе эмира, свидетельницей самых черных дней Оим Шо и по мере сил старалась ей помочь… Так что же теперь она хочет выведать у нее? Как может входить в дом с тайными черными намерениями? Что за люди на свете! Не понимают, что женщина всего несколько дней как освободилась и дышит свободно! Ведь она никому не причинила зла, никого ничем не потревожила… Почему же ее беспокоят?!
— Если он исполнит то, что обещает, если станет нам защитой и опорой, почему тебе не согласиться? — сказала мать и, помолчав, прибавила — Ведь он главный у джадидов, начальник ЧК, он имеет право распоряжаться как хочет… Лучше уж быть в беде, чем ждать беды, говорят…
— А если я не соглашусь? Если мы откажем и отошлем назад его подарки, что он сделает?
— Он может оклеветать нас. Он, наверное, знает, где Саидбек, куда он спрятал золото, накопленное при эмире…
— Пусть клевещет! Он сам станет жертвой клеветы! Он не может отобрать небо у меня над головой и землю у меня из-под ног!
— Может, — сказала мать, и слезы потекли из ее глаз. — Он может сделать все что угодно… Да не допустит этого бог, но вероломный враг может так сделать, что человек света божьего невзвидит. Ты уже не молоденькая девушка, в твоем возрасте нехорошо без мужа. А может быть, с этим человеком ты найдешь счастье и успокоишься…
Оим Шо задумалась, потом встала.
— Ладно, давайте спать, утро вечера мудренее! Говорят ведь, что ночная забота днем покажется смешной. Может, солнышко рассеет наши печали.
— Хорошо, — сказала старуха, тоже вставая. — Я прочитаю намаз, а ты постели нам постель и ложись, дочка.
Старуха вышла во двор. Ночь была темная, но все небо в звездах. Огонек коптилки мерцал в проходе.
Оим Шо прибрала в комнате, постелила две постели, легла на свою и задумалась, стала сама себя разжалобливать. В мире-де не было никого несчастнее нее! У Лейли был Меджнун, они любили друг друга чистой любовью. Какое это было счастье! Ширин любили двое, оба герои, они отдали ей свои сердца. Ширин с Хосровом была счастлива, а Фархад умер о г любви — как это прекрасно! Каждая девушка в Бухаре, каждая нищенка может иметь друга и быть счастливой по ночам… А она… ни зерно, им солома! Сердце ее кровью обливается, ждет друга и не находит. Ей бы юношу под стать, любимого, верного… Она пела бы ему газели, песни слагала бы, расцвела бы от любви к нему… Но где он? Где этот желанный возлюбленный? Она мечтала о розе, а наткнулась на шипы, жаждала мода, а получила яд. Она ждала стихов и ласковых слов, а услышала только оскорбления; сердце готово было раскрыться для любви, а на долю ему достались тоска и горечь… Она ждала революцию, надеялась, что жизнь переменится, но о переменах ничего не слышно. Неужели правду поэт:
В чту минуту вошла старуха и, услышав эти слова, произнесенные Оим Шо, сказала в ответ:
Глава 5
Хайдаркул и Сайд Пахлаван от Мазарских ворот прошли на Ячменный базар и, миновав медресе Кукельташ, достигли входа в мечеть Магок Сайд Паклаван не увидел по пути никаких следов войны: улицы, базары, медресе и караван-сараи, хаузы и сама мечеть Девонбеги — все было внешне таким, как и до революции. Но лавки почти все были закрыты, да на улицах меньше народу.
Куда же подевались ваши лавочники? — спросил Сайд Пахлаван Все лавки закрыты щитами, а?
Если бы они были моими, все лавки были бы базар кипел бы Увы Это лавочники благородной Бухары. Они испугались революции, сбежались и попрятались в мышиные норы.
Разве новая власть запрещает торговать? А где же люди будут покупать то, что им нужно?
— правительство еще не запретило частной торговли. Объявлено, чтобы владельцы лавок занялись своим обычным делом. Но торговля с иностранцами будет в руках правительства. Лавочники могут закупать товары у государства, а потом продавать народу.
А само правительство разве не может открыть лавки?
— Откроет постепенно будет много государственных лавок… Потом кооперативные.
А это что такое?
— Люди сложатся деньгами, создадут общества — кооперативы И для своих членов будут привозить и продавать дешевый товар.
— А прибыль, что же, будут делить?
— На прибыль откроют еще лавки, снизят цены на товары.
— Это хорошо!
— Да, в будущем намечено много хороших дел. А пока надо с врагами покончить.
— Да ведь враги уже все уничтожены? Эмир убежал, другие попались в руки новой власти… Кто смеет поднять голову против нее?