— Чему вы улыбаетесь? — спросил Джереми.
— Посмотрите, — ответил я.
Он поднес полоску пленки с негативом, которую я дал ему, к свету и сказал:
— Вижу, что вы получили более четкие пятна. Но это по-прежнему всего лишь пятна.
— Нет. Этоснимок девушки и мужчины.
— Откуда вы знаете?
— Через некоторое время и вы научитесь читать негативы.
— Ну и самоуверенный же вы тип, — заныл Джереми.
— Честно говоря, — сказал я, — я страшно доволен собой. Давайте допьем шампанское и пойдем дальше.
— Что дальше? — спросил он, когда мы снова выпили на кухне.
— Сделаем позитивные распечатки с новых негативов. Черно-белые фотографии. Со всех проявленных.
— А что там смешного?
— Да более-менее голая девушка.
Он чуть не захлебнулся.
— Вы уверены?
— Да там груди видно, — рассмеялся я, глядя на него. — На самом деле это наиболее четкая часть негатива.
— А что... в смысле... ее лицо?
— Скоро увидим. Вы не голодны?
— Господи, да сейчас час дня!
Мы поели ветчины с помидорами, тосты из черного хлеба и прикончили шампанское. Затем вернулись в проявочную.
Печатать с таких слабых негативов все равно было мучительно трудно, как и прежде, — снова приходилось подбирать экспозицию, а затем вынимать из проявителя как раз в нужный момент и быстро погружать в закрепитель, иначе получилось бы просто светлое пятно на темно-сером фоне без глубины и без оттенков. Мне пришлось сделать несколько попыток, чтобы достигнуть видимых результатов, но я в конце концов получил три довольно четких снимка — достаточно чистых, чтобы понять, что именно снял Джордж, Я рассматривал фотографии в ярком свете и через увеличительное стекло — ошибки быть не могло.
— В чем дело? — спросил Джереми. — Чудесно. Невероятно. Почему же вы не трубите в фанфары и не гладите себя по головке?
Я положил готовые снимки в сушилку и молча вымыл кюветы для проявки.
— Что там? — спросил Джереми. — В чем дело?
— Это настоящая бомба, — ответил я.
Глава 9
Я взял фотографии и повел Джереми наверх, включил эпидиаскоп. Тот по-идиотски зажужжал, разогреваясь.
— Что это? — спросил Джереми, глядя на прибор.
— Да вы наверняка видели такой, — удивленно сказал я. — Он очень старый, насколько я знаю. Я унаследовал его от Чарли. Вы кладете снимок сюда, на этот столик, и изображение проецируется на экран уже увеличенное и яркое или, как в нашем случае, на стенку. Проецировать можно что угодно. Страницы книги, иллюстрации, фотографии, письма, сухие листья. Все делается с помощью зеркал.
Фотография Элджина Йаксли и Теренса О'Три все еще была в приборе и, когда я щелкнул выключателем, ярко и четко появилась на стене, как и прежде, — календарь, и дата, и все прочее.