– Между ними было примерно три фута. В некоторых местах меньше.
– А какую площадь и насколько плотно он охватывал?
– Лестничную клетку и лестничные площадки по меньшей мере на двух этажах. Возможно, и больше.
– Мы знаем, что вы строитель. Сколько времени, по вашему мнению, ушло бы у вас лично, чтобы просверлить такие отверстия для зарядов?
– Каждую дырку? Одни стены были кирпичные, другие из заменителей камня, вроде шлакобетона, все оштукатуренные и покрытые краской. Достаточно толстые, все несущие, но очень мягкие. Вряд ли даже понадобился пневматический молоток. Отверстия, должно быть, были дюймов пять глубиной и дюйм в диаметре. Я мог бы сделать штуки две в минуту, если бы спешил. – Я замолчал. – Для того чтобы продернуть деткорд в отверстия и набить их взрывчаткой, определенно понадобилось бы больше времени. Мне говорили, что ее нужно обжимать и утрамбовывать, и очень осторожно, чем-нибудь деревянным, чтобы не возникло искр, например, ручкой швабры.
– Кто говорил?
– Взрывники.
Старший инспектор спросил:
– Почему вы так уверены, что стены были кирпичные и из шлакоблоков? Как вы смогли это определить, если стены были оштукатурены и покрашены?
Я попытался вспомнить, как все это было.
– На полу под каждым зарядом после сверления стены осталась маленькая кучка пыли. Одни кучки были красной кирпичной пылью, другие – серые.
– Вы успели это разглядеть?
– Я это помню. В тот момент это сказало мне, что в стену заделано много взрывчатки.
Эксперт сказал:
– Вы посмотрели, где начинались или кончались провода? Где могла замыкаться цепь?
Я покачал головой.
– Я пытался найти сына.
– А вы никого не видели в то время вблизи трибун?
– Нет. Никого.
Они попросили меня с Роджером пройти с ними до оцепления, чтобы пояснить эксперту, где находилась лестница и стены до взрыва. После этого, как мы поняли, эксперт наденет защитный костюм, шлем и залезет на то, что осталось, чтобы взглянуть на все изнутри.
– Да, уж лучше вам, чем мне, – заметил я.
Они посмотрели, как я усердно ковылял, стараясь не отстать от них. Когда мы подошли к тому месту, откуда лучше всего обозревались разрушения, эксперт по обезвреживанию бомб посмотрел на торчащие к небу остатки комнаты прессы, потом перевел взгляд на мои костыли. Натянув на голову защитный шлем, он задорно подмигнул мне.
– Я в нашей профессии ветеран.
– Сколько же вам лет?
– Двадцать восемь.
ГЛАВА 8
– Знаете что? – сказал мне Роджер.
– Что?
Мы стояли на залитой асфальтом дорожке, чуть в стороне от полицейских, и продолжали рассматривать гору битого кирпича и бетона.
– Мне так кажется, что наш подрывник наделал гораздо больше шума, чем хотел.