По рукоять в опасности: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Риджуэй, вспомнил я. Не терять направления, выехать на эту дорогу.

Гольден-Мальт шел резвой рысцой вдоль Мэндауна. Для него это был привычный путь. Однако, когда я остановил Гольден-Мальта почти в конце дороги, по которой его выводили на тренинг, а не повернул обратно, в направлении конюшен, он забеспокоился.

Похлопывая коня по шее, я заговорил с ним так, как это сделала бы Эмили.

– Не бойся, старина, мы здесь в безопасности, – повторял я бодрым голосом, а сам все ждал, когда он начнет брыкаться или повернет вспять, чтобы вернуться домой. Гольден-Мальт постепенно успокоился. Пока я осматривался, он терпеливо ждал прядая ушами, как это делают лошади, когда ничто их не тревожит. Похоже было, что Гольден-Мальт полностью доверился мне.

Как ни трудно это было, но я смирился с мыслью, что ночь мне придется провести под открытым небом. Я мог бы, конечно, добраться до какой-нибудь конюшни или фермы и просить там позволения остаться до утра, но в век автомобилей такая просьба показалась бы странной: кто же теперь так далеко ездит на лошади, что не успевает за день к месту назначения? Не мог я переночевать и в мотеле: там не найдется места для лошади, а стало быть, незачем являться туда без уведомления, да еще верхом на породистом коне.

Хорошо бы найти хоть какое-то укрытие.

На погоду, впрочем, обижаться не приходилось. Хотя и было довольно прохладно, но здоровью Гольден-Мальта эта прохлада не угрожала. И все же он привык к уютному деннику, где достаточно корма и воды. Такое животное, как скаковая лошадь, и часа спокойно не простоит, если просто привязать его повод к какой-нибудь ограде: попытается вырваться и умчаться галопом. Что ни говори, а четыре стены были бы не лишними.

Прошло два часа, прежде чем стемнело. Почти все это время я затратил на поиски такого места, где можно было бы оставить Гольден-Мальта.

Там, где мы сейчас находились, можно было найти хижину – и не одну, – где нам дали бы приют, и мне, и Гольден-Мальту. Но ни одна из этих хижин не была достаточно большой или достаточно пустой. Кроме того, мы вряд ли нашли бы там проточную воду. Меня устроило бы что-то вроде сарая, расположенного поодаль от дома фермера. Только стены да крыша над головой на случай дождя и града и еще желоб, из которого мог бы напиться Гольден-Мальт.

Внутри первых двух таких сарайчиков, куда я заглянул, было очень грязно и сыро. И что еще важнее, Гольден-Мальт не стал пить воду, которую я обнаружил там. Он фыркал и брезгливо отворачивался. Сердиться на него за это не следовало. Я должен был верить его конскому чутью.

Третий сарай, к которому мы подъехали, казался грязнее, чем первые два, но Гольден-Мальт охотно вошел туда, а потом вышел и стал пить воду из желоба еще раньше, чем я успел убрать с поверхности воды мелкий сор.

С чувством большого облегчения я ждал, пока Гольден-Мальт не напьется вдоволь, а потом снова ввел его в сарай. Мне опять повезло. Я увидел железное кольцо, укрепленное в стене, и привязал коня к нему, а прихваченную в дорогу сеть с сеном поместил так, чтобы Гольден-Мальт мог, когда захочет, есть его. Я расседлал коня и вынес упряжь туда, где Гольден-Мальт не мог наступить на нее.

Как у большинства таких сараев, вход здесь был с восточной стороны, а остальные, не имевшие окон стены защищали животных от ветра. К счастью, в тот вечер ветра не было, и, хотя с наступлением темноты похолодало, я предпочел остаться снаружи.

Я расстегнул мешок и, достав из него теплый жакет, с чувством благодарности надел его на себя. Без него это ночное путешествие оказалось бы просто невозможным. Потом я сложил мешок в несколько слоев, соорудив из него подобие подушки, а седло приставил к стене сарая, так что получилось нечто вроде спинки стула. Я не унывал. Мне приходилось проводить в шотландских горах и не такие ночи.

Когда стемнело, в ясном небе зажглись звезды, а ниже, между холмами, россыпи огоньков в окошках хижин убедили меня в том, что одиночество мое весьма относительно. Впрочем, одиночество – для меня, во всяком случае, – было нормальным состоянием.

Внутри сарая слышался ровный хруст. Это Гольден-Мальт жевал сено. Я почувствовал, что голоден. Завтракал я в Лондоне, а потом съел плитку шоколада в поезде. Подумать о том, чтобы взять что-то с собой, было некогда.

Справиться с чувством голода одним усилием воли не удавалось. Я зачерпнул руками воду из желоба и принюхался к ней. Нельзя сказать, что вода была слишком чистой, но, рассудил я, раз уж Гольден-Мальт ее пил, то и мне можно. Холодная вода помогает справиться с голодом, а голод – такая противная штука! Пустой желудок – это еще полбеды. Куда хуже, что от голода ощущается слабость во всем теле и болит голова.

Чтобы согреть руки, я заснул их в карманы жакета и заснул сидя, но вскоре после двух часов (если верить светящемуся циферблату дешевых часов, купленных взамен украденных золотых, доставшихся мне после смерти отца) проснулся от холода. В сарае было так тихо, что я испугался и сразу же вошел туда, но Гольден-Мальт оказался на месте. Он спал. Глаза у него были открыты, но сумеречны.

Я вышел из сарая и, стараясь не шуметь, несколько раз обошел вокруг него, чтобы размяться и согреться. Потом снова зачерпнул из желоба воды, напился и сел на прежнее место дожидаться рассвета.

Невеселые мысли копошились у меня в голове.

Неприязнь ко мне, которую Сэртис перенял от Пэтси, теперь наверняка усилится и превратится в ненависть. Он не простит того, что я отделал его на глазах Ксении, его дочери. И неважно, что именно он заварил всю эту кашу, приехав к Эмили забрать Гольден-Мальта. Неважно и то, что он первым набросился на меня с кулаками. Он никогда не забудет того, что при дочке оказался битым по всем статьям, что ненавистный Александр Кинлох и Гольден-Мальта отстоял, и его самого, Сэртиса, запер в деннике для лошадей.

Ксения, можно было не сомневаться, станет теперь моим врагом на всю жизнь. Ненависть ее матери ко мне так велика, что мне, наверное, лучше не откладывать решение вопроса о телохранителе. Кто-то же отправил «туристов» в мою хижину.

«В следующий раз ты у нас завизжишь...»

Вот чертовщина, подумал я. Даже отказ от защиты интересов Айвэна (а стало быть, и от защиты интересов матери) не избавит меня от ненависти и мести Пэтси.

Сэртис – зять Айвэна, а я – пасынок. Кому из нас принадлежит законный приоритет? И существует ли такой приоритет вообще?

Мне нестерпимо хотелось заниматься только своим делом – живописью. Я жаждал как можно скорее вернуться к своему мольберту, в свою тихую хижину... Зоя Ланг, ее портрет – вот что сейчас заполняло всего меня. Даже раздумывая над тем, можно ли пить не очень свежую воду из желоба, я видел в своем воображении впадины под скулами Зои Ланг и представлял себе пурпурный блеск на бирюзе, который станет бледнее благодаря растворителю. Внутренний мир этой женщины надо передать прозрачными оттенками, надо преодолеть непроницаемость живой материи, но так, чтобы не потерялся, остался виден человек из плоти и крови, мыслящий, надеющийся и одолеваемый сомнениями.

Я стремился к идеалу. Когда для осуществления замысла мне не хватало творческих сил и способностей, мной овладевало самоубийственное отчаяние, хорошо знакомое тем, кто жаждет достигнуть вершины и не достигает, не может достигнуть ее. Избранные, кому эта вершина по плечу, рождаются, может быть, раз в сто лет. Их немного, этих счастливцев, отмеченных благодатью ли, проклятием ли...

Остаток ночи я провел в тяжелой полудреме, из которой пробудился, дрожа от холода, при первых тусклых проблесках рассвета. В сарае слышен был глухой и тяжелый стук копыт Гольден-Мальта о землю. Для меня это послужило прозаическим сигналом, что у него кончилось сено. Я отвязал коня от железного кольца и вывел из сарая напиться. В эту минуту мне казалось, что мы с ним побратимы на маленькой затерянной в космосе планете.

Решив, что трава вполне годится на завтрак, Гольден-Мальт принялся жевать ее, а я тем временем держал в руке его повод и думал о чашке горячего кофе и ломтике жареного хлеба. Потом, когда рассвет уже набрал силу, я оседлал и взнуздал Гольден-Мальта в сарае, а сам обулся в сапоги для верховой езды. Когда, по моим предположениям, первые вереницы выводимых на тренинг лошадей должны были оживить окрестный ландшафт, я забрался в седло и приступил к завершению операции по исчезновению Гольден-Мальта.

Я двинулся на восток. Дорога Риджуэй, параллельная нашему с Гольден-Мальтом курсу, находилась сейчас севернее. Впереди должна была быть дорога из Вонтиджа на юг, в Хангерфорд. Я намеревался пересечь ее, чтобы выехать на ближайшую широкую равнину, где многие тренеры держали свои конюшни. Там, возможно, никто не узнает коня из Ламборна. Ни Эмили, ни я в возникшей спешке перед вечерним появлением жокеев не подумали, что надо было бы как-то замаскировать характерные признаки Гольден-Мальта.