Чтобы избавиться хотя бы от части посторонних шумов, я вернулся в хижину и плотно закрыл за собой дверь.
– Вас плохо слышно, говорите громче! – крикнул я в трубку. – Кто вы?
Сначала мне в ухо хлынул шум, но вот из него прорезалось и различимое.
– Тобиас.
– Тобиас? – крикнул я, не веря своим ушам – или, по крайней мере, одному уху, к которому прижимал аппарат.
Снова треск. И еле слышное:
– Я нашел их.
Опять что-то затрещало, но тут же смолкло, и прозвучал голос Тобиаса:
– Ал, я нашел деньги.
Я молчал, не веря не только своим ушам, но и самому себе.
– Куда ты пропал? – спросил Тобиас.
– Никуда! – взревел я. – А ты где? Щелканье. Треск.
– В Колумбии. В Боготе.
Я все еще не мог прийти в себя. Внезапно в трубке стало тихо, и голос Тоба зазвучал чисто и внятно:
– Все деньги здесь. Я нашел их случайно. Здешний счет – на три имени, а не на одно или на два. Одно имя принадлежит частному лицу, а два – это названия корпораций. Я написал их все на бланке заявления по ошибке, можно сказать – наобум, а дальше все оказалось просто: нажата кнопка, открывается дверь, и меня спрашивают о дальнейшем направлении отправки денег. На следующей неделе они будут снова в Рединге.
– Просто не верится, – сказал я. – Я думал, ты уехал на уик-энд.
Тобиас засмеялся.
– Я улетел в Панаму. Шел наугад и напролом... и след вывел меня на Боготу.
– Тоб...
– Скоро увидимся, – сказал он.
В трубке опять затрещало. Я отключил телефон и почувствовал слабость в коленках, хоть раньше и не верил, что фраза «дрожат коленки» имеет смысл.
Немного погодя я снял простыню с портрета Зои Ланг, и даже мне самому показалось, что все вокруг наполняется силой, исходящей от изображенного мною лица.
Я думал, что мне понадобится какая-то временная перспектива, чтобы понять, что я сделал, но мой замысел, казалось, был сильнее меня. Он взял надо мною верх и превратил меня в свое оружие. Эта картина не могла принести душе успокоения, но, увидев ее, трудно было изгнать производимое ею впечатление из памяти.
За несколько последних недель я написал этот портрет, нашлись деньги пивоваренного завода, и я узнал, как глубоко могу уйти в самого себя.
А еще я встретил Тоба, Маргарет и Криса.
И снова сблизился с Эмили. Теперь я мог быть ее мужем, пока она сама этого хочет.
Ушла в прошлое враждебность Пэтси по отношению ко мне.
Мне казалось, что нет такого дела, с которым я не справился бы.
Я вышел из хижины и подошел к Роберту и Зое Ланг, которые не очень вежливо обменивались репликами, причем и он, и она сопровождали свои слова яростной жестикуляцией.
При виде меня Сам встревожился и внезапно умолк. – Что случилось? – не сразу спросил он.