Ухмылка Джея превратилась в откровенно торжествующую улыбку. Мне ужасно не нравился Джей Эрскин: его холодные глаза, его вислые усики; его хамский стиль и его грубость и наглость; но больше всего мне не нравилось то, что сулила эта его улыбка.
Полгейт открыл коробочку и протянул ее Джею Эрскину. Эрскин достал из нее нечто, похожее на пульт дистанционного управления от телевизора. И направился с этой штукой ко мне. Он приближался спокойно и уверенно, хотя после того, как я швырнул его тогда, в редакции, можно было бы ожидать, что он будет более осторожен. Подойдя вплотную, он приложил эту штуку, похожую на пульт дистанционного управления, к моей груди под рубашкой.
Я ощутил нечто вроде толчка. Дальше я ничего не помню. Очнулся я, лежа на полу, совершенно ошеломленный, не соображающий, где я и что со мной.
Джей Эрскин и дорд Вонли наклонились, взяли меня под мышки, подняли и усадили в кресло.
У кресла были подлокотники, и я судорожно в них вцепился. Голова у меня кружилась, и я никак не мог понять, почему.
Эрскин поганенько ухмыльнулся и снова приложил черную штуку к моей груди.
На этот раз я ощутил не только толчок, но и жгучую боль. Все это произошло слишком быстро, я еще не успел перевести дыхание с того раза.
Если бы они меня не держали, я бы вскочил с кресла. Мысли мгновенно смешались. Мышцы перестали повиноваться. Я забыл, кто я и где я – мне было не до того. Время шло, но я его не замечал. Прошло, наверно, минут пять.
Наконец туман у меня в голове рассеялся достаточно, чтобы я мог осознать, что сижу в кресле, а вокруг меня стоят Нестор Полгейт, лорд Вонли и Джей Эрскин.
– Ну вот, – сказал Полгейт. – Вы меня слышите?
Помолчав, я ответил:
– Да.
И не узнают своего голоса – это было какое-то хриплое карканье.
– Вы отдадите нам "жучок", – сказал Полгейт. – И прочие вещи.
"Какой-то электрический прибор, – вяло думают я. – Эти толчки – это удары током. Все равно как взяться за холодную металлическую дверную ручку после того, как походишь по нейлоновому паласу, только во много раз сильнее..."
– Вы поняли? – спросил Полгейт.
Я не ответил. Я понял, но еще не решил, отдам я ему вещи репортеров или нет.
– Где они? – спросил Полгейт.
"А ну его к черту!" – подумал я.
– Где они?
Молчание.
На этот раз я даже не успел заметить, как Эрскин протянул ко мне руку.
Я только почувствовал ожог и очутился в космосе. Несколько тысячелетий я витал в пространстве в некоем полусне. Сознание отключилось. Я был покорным и расслабленным. Я продолжал видеть своих мучителей где-то в отдалении, но не знал, что это за люди. Я вообще ничего не знал. Я просто существовал, вялый и бесформенный.
Сейчас они могли бы сделать со мной все, что угодно, унести меня куда угодно – я был не в силах сопротивляться.
Потом сознание начало понемногу возвращаться. Я смутно ощутил боль от ожогов. Услышал, как лорд Вонли что-то сказал и как Полгейт ответил ему:
– Пять тысяч вольт.
– Он пришел в себя, – заметил Эрскин. Лорд Вонли склонился надо мной, его озабоченное лицо придвинулось вплотную к моему.
– Вы уверены, что с ним все в порядке?
– Да, – сказал Полгейт.
– Никаких последствий не будет.