— Разве его не сделали? — спросил обезьяно-человек. — Он сказал, что его сделали.
Сатиро-человек с любопытством посмотрел на меня.
— Третий с хлыстом, он плакал и шел в море, у него худое, бледное лицо.
— У него тонкий, длинный хлыст, — прибавил. Монтгомери.
— Вчера он был в крови и плакал, — сказал сатир. — У вас никогда не идет кровь, и вы не плачете. У господина никогда не идет кровь, и он никогда не плачет.
— Ах ты бродяга! — сказал Монтгомери. — Берегись, не то сам будешь в крови и будешь плакать.
— У него пять пальцев; он человек с пятью пальцами, как и я, — сказал обезьяно-человек.
— Пойдемте, Прендик, — сказал Монтгомери, взяв меня за руку, и мы пошли дальше.
Сатир и обезьяно-человек стояли, следя за нами и переговариваясь.
— Он молчит, — сказал сатир. — А у людей есть голоса.
— Вчера он просил меня дать ему поесть, — сказал обезьяно-человек. — Он не знал, где достать.
Больше я ничего не расслышал, до меня донесся только смех сатира.
На обратном пути мы набрели на мертвого кролика. Красное тельце несчастного создания было растерзано на куски, ребра ободраны до костей, мясо с хребта кто-то явно обгрыз.
Увидев это, Монтгомери остановился.
— Боже мой! — сказал он, нагнувшись и подняв несколько раздробленных позвонков, чтобы получше рассмотреть их. — Боже мой, — повторил он, — что это?
— Кто-нибудь из ваших хищников вспомнил свои старые привычки, — сказал я, помолчав. — Эти позвонки прокушены насквозь.
Монтгомери стоял, не сводя глаз с позвонков, бледный, с перекошенным ртом.
— Плохо дело, — сказал он.
— Я уже видел нечто в этом роде, — заметил я, — в первый же день.
— Черт побери! Что же именно?
— Кролика с оторванной головой.
— В первый день?
— Да, в первый день. В кустарнике, за оградой, когда я ушел вечером из дому. Голова у него была оторвана.
Он протяжно свистнул.
— Более того, я догадываюсь, кто это сделал. Это, конечно, только догадка. Прежде чем набрести на того кролика, я видел, как один урод пил из ручья.
— Лакал воду?
— Да.
— «Не лакать воду языком — это Закон». Хорошо же они его исполняют, когда Моро нет поблизости!
— Он же потом гнался за мной.
— Ясное дело, — сказал Монтгомери, — все хищники таковы. Убив жертву, они пьют. Вкус крови, вот в чем все дело. А каков он был с виду? Узнали бы вы его?