— Кто нанял тебя?
— Гандалуг.
— А где теперь Гандалуг?
— Под каменным курганом.
— А кто вместо него?
— Конечно же ты.
Бренор состроил удивленную мину, хлопнул себя по ляжкам и ухмыльнулся Дагнаббиту, точно решение, следовавшее из сказанного, было очевидным и самим собой разумеющимся.
— Да, к тому же Гандалуг сказал мне, что ты так и будешь говорить, — заметил Дагнаббит, явно раздосадованный тем, что его переспорили.
— И что он приказал тебе мне сказать, когда я так скажу?
Второй дворф пожал плечами и ответил:
— Он просто посмеялся надо мной. Бренор дружески ткнул Дагнаббита в плечо:
— Иди и сделай все так, как я тебе приказал. Оставь с нами пятнадцать воинов, не считая моего сына, дочь, дроу и хафлинга.
— Нам нужно отправить вместе с ранеными хотя бы одного жреца.
— Но второй останется с нами, — кивнул Бренор. На том и порешили, и Бренор вновь заговорил
с Дзиртом и Кэтти-бри.
— Вульфгар тоже ранен, — сообщила королю приемная дочь.
Она отвела Бренора к скале, на которой по-прежнему сидел Вульфгар, перетягивая жгутом раненое бедро.
— Ты хочешь вернуться вместе с теми, кого я отправил? — спросил у него Бренор, приблизившись, чтобы лучше разглядеть многочисленные раны.
— Не более, чем ты, — ответил Вульфгар. Бренор улыбнулся и решил опустить щекотливую тему.
Немного позднее одиннадцать дворфов, из которых семеро были ранены, а одного несли на самодельных носилках, отправились к южной дельте, домой. Остальные пятнадцать, во главе с Бренором, Тредом и Дагнаббитом, отправились на северо-восток. С флангов их прикрывали Дзирт, Кэтти-бри, Реджис и Вульфгар.
12
ГРУЗ ВИНЫ — НА ЧУЖИЕ ПЛЕЧИ
— Победа досталась бы нам, если бы они не убежали, — продолжал оправдываться Ульгрен перед пышущим гневом отцом. — Великаны Герти умчались, точно кобольды!
Король Обальд нахмурился и презрительно пнул труп лежащего ничком орка, отчего мертвое тело перевернулось и шлепнулось в грязь.
— Сколько было дворфов? — спросил он.
— Целая армия! — выкрикнул Ульгрен, размахивая руками в подтверждение своих слов. — Сотни и сотни дворфов!
Орк, что стоял вблизи главнокомандующего, попытался было вставить слово, но Ульгрен яростным взглядом быстро заставил оторопевшего солдата замолчать.
Обальд внимательно смотрел на сына: ему было понятно, отчего тот так разнервничался.
— Сотни и сотни? — эхом повторил он за сыном. — Но ведь тогда троица удравших воинов Герти вам все равно бы не помогла, разве нет?
Заикаясь и путаясь, Ульгрен начал лепетать, что его бойцы, каким бы многочисленным ни оказалось войско дворфов, значительно превосходили врага и что, не удери трое великанов, его тактическое отступление обернулось бы величайшей молниеносной победой.
Тут Обальд заметил, что его сын, с тех пор как он впервые вошел в пещерные катакомбы, ни разу не сказал «поражение» или «отступление».