— Может, он работал у Графа Олафа? — предположил Клаус. — Он сказал, что татуировка у него из-за профессии. Как ты думаешь, не мог он быть участником олафовской театральной труппы?
— Вряд ли, — ответила Вайолет. — Ведь больше ни у кого из сообщников Олафа нет такой татуировки. Будь он жив, он открыл бы нам эту тайну.
— Перег, — проговорила Солнышко, что значило «А будь тут Квегмайры, они открыли бы нам другую тайну — что такое Г.П.В».
— Словом, мы нуждаемся в деус экс махина, — заключил Клаус.
— Кто это? — спросила Вайолет.
— Не кто, а что. «Deus ex machina» — латинское выражение и значит «бог из машины», то есть неожиданное появление чего-то очень нужного, когда уже совсем отчаялся. Нам необходимо вырвать тройняшек из рук злодея и разгадать окружающую нас зловещую тайну. Но мы заперты в самой грязной камере городской тюрьмы и завтра днем нас должны сжечь на костре. Сейчас самое время, чтобы неожиданно появилось что-то очень нужное.
В тот же момент раздался стук в дверь и звук отпираемого замка. Тяжелая дверь со скрипом отворилась, и на пороге Камеры-Люкс показалась Капитан Люсиана. Она злобно скалилась из-под забрала и протягивала одной рукой каравай хлеба, а другой — кувшин с водой.
— Сама бы я вам этого ни за что не дала, — сказала она, — но, согласно правилу номер сто сорок один, всем заключенным полагается хлеб и вода, поэтому получайте. — Начальник Полиции сунула Вайолет хлеб и кувшин, захлопнула дверь и опять заперла ее. Вайолет поглядела на хлеб, неаппетитный и похожий на губку, а потом на кувшин с изображением семи ворон, летящих кружком.
— По крайней мере хоть какое-то питание, — проговорила она. — Чтобы мозг работал, необходима пища и вода.
Она протянула кувшин Солнышку, а хлеб Клаусу, и тот долго-долго смотрел на хлеб. Затем он обернулся к сестрам, и они увидали в его глазах слезы.
— Я только что вспомнил, — сказал он тихо и печально. — Сегодня мой день рождения. Мне сегодня исполняется тринадцать.
Вайолет положила брату руку на плечо.
— Ох, Клаус, — сказала она. — И правда твой день рождения. Мы совсем про это забыли.
— Я и сам забыл, только сейчас вспомнил. Почему-то хлеб напомнил мне о моем двенадцатилетии, родители тогда испекли хлебный пудинг.
Вайолет поставила кувшин на пол и села рядом с Клаусом.
— Помню. — Она улыбнулась. — Это был худший десерт, какой мы ели.
— Вом, — согласилась Солнышко.
— Они пробовали новый рецепт, — продолжал Клаус. — Им хотелось приготовить что-то особенное, но пудинг получился горелый, кислый и сырой, и они пообещали, что на следующий год, когда мне стукнет тринадцать, я получу вкуснейший десерт на свете. — Клаус взглянул на сестру и снял очки, чтобы вытереть слезы. — Я не хочу показаться избалованным, — сказал он, — но все-таки я надеялся, что получу что-то повкуснее, чем хлеб и вода в Камере-Люкс в тюрьме Города Почитателей Ворон.
— Чифт, — произнесла Солнышко и легонько куснула Клаусу руку.
Вайолет обняла его и почувствовала, что глаза у нее тоже мокрые.
— Солнышко права. Избалованным тебя не назовешь.
Бодлеры посидели так немножко и тихонько поплакали, занятые мыслями о том, в какой ужас превратилась их жизнь за совсем короткое время. Казалось бы, прошлый день рождения был не так уж давно, и тем не менее воспоминание о противном хлебном пудинге превратилось в нечто смутное и расплывчатое, как город Г.П.В., когда он впервые предстал перед ними на горизонте. Странно было ощущать что-то таким близким и в то же время таким далеким. Они сидели и оплакивали маму и отца и все то хорошее, что ушло из их жизни после того ужасного дня на пляже. Наконец дети выплакались как следует, Вайолет вытерла глаза и выдавила из себя улыбку.
— Клаус, — сказала она, — мы с Солнышком готовы предложить тебе любой подарок на выбор. Все, что есть в Камере-Люкс, — твое.
— Спасибо большое. — Клаус тоже улыбнулся, оглядывая грязное помещение. — Вообще-то я хочу деус экс махина.
— Я тоже, — сказала Вайолет и взяла у Солнышка кувшин, чтобы попить. Но едва она запрокинула голову и подняла глаза кверху, взгляд ее остановился на потолке в дальнем углу камеры. Она поставила кувшин на пол, быстро подошла к стене и стерла грязь, чтобы понять, из какого материала сложена стенка. Затем она поглядела на младших и широко улыбнулась.
— Поздравляю тебя, Клаус, Капитан Люсиана доставила нам бога из машины.
— При чем тут бог из машины? — запротестовал Клаус. — Она принесла кувшин воды.
— Кекс! — выкрикнула Солнышко, что означало «И хлеб!».
— Лучшего бога из машины мы здесь не получим, — ответила Вайолет. — Встаньте оба. Мне нужна скамейка. В конце концов она нам, возможно, сослужит службу. Мы используем ее как трап, о котором говорил Клаус.
Вайолет положила хлеб у стены под самым окошком и затем туда же прислонила стоймя скамейку.