Гадкий городишко: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава первая

Независимо от того, кто вы, где живете и сколько людей вас преследуют, не менее важно бывает не то, что вы читаете, а что не читаете. Например, если вы бродите в горах и не прочли объявления «Осторожно! Крутой обрыв!», так как на ходу с увлечением поглощали сборник анекдотов, вы можете внезапно оказаться шагающим по воздуху, а не по твердой каменистой почве. Или, скажем, вы печете для друзей пирог и одновременно вместо поваренной книги читаете статью под названием «Как смастерить стул». В таком случае пирог по вкусу будет скорее похож на древесину с гвоздями, а не на хрустящее изделие из теста с фруктовой начинкой. И если вы настаиваете на том, чтобы читать именно эту книгу, а не что-то более веселое, вы скорее всего будете стонать от огорчения, вместо того чтобы визжать от восторга. Поэтому если есть у вас хоть капля здравого смысла, отложите эту книгу и возьмите другую. Я, например, знаю одну книжку, называется она «Крошка эльф», и в ней рассказывается про крошечное существо, которое снует по сказочной стране, переживая восхитительные приключения. Взяв ее в руки, вы сразу поймете, что лучше бы вы визжали от восторга, наслаждаясь увлекательными приключениями этого не существующего в реальности создания в выдуманной стране, чем стонать в ужасе от всех несчастий, которые сыплются на бодлеровских сирот в городишке, где в данную минуту я печатаю на машинке эти именно слова. Горести, беды и коварство, предстающие на страницах моей книги, настолько устрашающи, что самое важное сейчас — не читать больше того, что вы успели прочесть.

Бодлеровские сироты в тот момент, когда начинается эта повесть, уж точно не хотели бы читать дальше газету, которая находилась перед их глазами. Газета, как вам наверняка известно, есть собрание предположительно правдивых историй, написанных людьми, которые либо видели описываемые события своими глазами, либо слыхали про них от очевидцев. Люди эти зовутся журналистами, и, так же как телефонистам, мясникам, балеринам и конюхам, убирающим навоз, журналистам свойственно ошибаться. Именно так обстояло дело с первой полосой утреннего выпуска «Дейли пунктилио»[1], который читали Бодлеры, сидя в офисе мистера По. «Двойняшки похищены Графом Омаром», — гласил заголовок, и дети переглянулись, удивляясь количеству ошибок, сделанных журналистами «Дейли пунктилио».

— «Дункан и Айседора Квегмайры, — прочла вслух Вайолет, — близнецы, единственные оставшиеся в живых из семьи Квегмайров, похищены пресловутым Графом Омаром. Омар разыскивается полицией за ряд страшных преступлений. Его легко узнать по одной-единственной брови и по татуировке в виде глаза на левой щиколотке. Омар также похитил по неизвестной причине одну из шести главных финансовых советников города». Уф! — Слова «уф» в газетном тексте не было, его произнесла Вайолет, желая выразить отвращение и нежелание читать дальше. — Если бы я изобрела что-то с подобной небрежностью, с какой газета пишет свои статьи, оно бы сразу развалилось.

Четырнадцатилетняя Вайолет, старшая из бодлеровских детей, была превосходным изобретателем. Волосы у нее по большей части были подвязаны лентой, чтобы не лезли в глаза и не мешали ей обдумывать какой-то очередной механизм.

— А если бы я так же небрежно читал книги, — прибавил Клаус, — я бы ничегошеньки не запомнил.

Клаус, средний ребенок в семье Бодлеров, прочел за свою почти тринадцатилетнюю жизнь больше книг, чем, вероятно, кто-либо из его сверстников. Много раз в критические моменты сёстры полагались на то, что он вспомнит какой-нибудь полезный факт из давным-давно прочитанной книги…

— Кречин! — выпалила Солнышко. Она была младшей и ростом чуть больше арбуза. Подобно многим младенцам Солнышко часто произносила слова, которые понять было трудно. Вот, например, «Кречин!» значило что-то вроде «А если бы я так небрежно кусала своими четырьмя большими зубами, то на предметах ни следа не оставалось бы!». Вайолет переложила газету поближе к настольной лампе, стоявшей в кабинете мистера По, и принялась считать ошибки, вкравшиеся в прочитанные ими несколько фраз.

— Прежде всего, — начала она, — Квегмайры не двойняшки. То, что их брат погиб во время пожара, когда сгорели также их родители, не меняет дела — родилось их трое.

— Само собой разумеется, — согласился Клаус. — И похитил их Граф Олаф, а не Омар. Мало того, что сам Олаф вечно переделывает свою внешность, теперь еще газета переделала ему имя.

— Эсме! — добавила Солнышко, и старшие кивнули. Младшая Бодлер имела в виду ту часть статьи, где упоминалась Эсме Скволор. Она и ее муж Джером были последними опекунами Бодлеров, и дети своими глазами видели, что Граф Олаф не похищал Эсме. Она сама тайно помогала Олафу осуществить его злодейский план, а в последнюю минуту удрала вместе с ним.

— И главная ошибка тут — «по неизвестным причинам», — хмуро проронила Вайолет. — Причины известны. Известны нам. Мы знаем причины, по которым Эсме, Граф Олаф и все его сообщники совершили столько подлостей. Просто они подлые люди.

Вайолет отложила газету, оглядела кабинет мистера По и вслед за братом и сестрой испустила глубокий печальный вздох. Бодлеровские сироты вздыхали не только из-за того, что прочли в статье, но из-за того также, чего не прочли. В газете не упоминалось, что и у Квегмайров, и у Бодлеров родители погибли во время страшного пожара, и что обе родительские пары оставили детям громадные состояния, и что Граф Олаф затевал все свои злодейства специально для того, чтобы прибрать к рукам их наследства. В газете не упоминалось, что тройняшек Квегмайров похитили, когда они пытались вырвать Бодлеров из лап Олафа, а также что Бодлерам почти уже удалось спасти Квегмайров, как их снова утащили. Журналист, написавший статью, даже не упомянул, что Дункан и Айседора Квегмайр имели при себе записные книжки, куда записали в том числе раскрытую ими страшную тайну, которая касалась Графа Олафа. Но всё, что знали бодлеровские сироты об этой тайне, были буквы Г.П.В., и об этих трех буквах Вайолет, Клаус и Солнышко думали постоянно и гадали, какие жуткие вещи кроются за ними. А самое главное, бодлеровские сироты не прочли ни единого слова о том, что тройняшки Квегмайры — их близкие друзья, что Бодлеры беспокоятся о Квегмайрах и по ночам, когда они пытаются заснуть, в голове у них теснятся всякие страсти. Они представляют, что же происходит с их друзьями, дружба с которыми явилась в сущности единственным радостным событием с той минуты, как они получили известие о пожаре, погубившем родителей. Пожаре, положившем начало целой цепи несчастий, которые их преследовали повсюду. Статья в «Дейли пунктилио» не упоминала об этих фактах потому, возможно, что журналист, писавший эту статью, не знал про них или же не счел их важными. Но трое Бодлеров знали про них и поэтому посидели немножко и поразмышляли об этих очень, очень важных деталях.

Приступ кашля в дверях кабинета вывел их из задумчивости, они обернулись и увидели мистера По, кашляющего в свой белый платок. Мистер По был банковским служащим, на нем лежала обязанность находить сиротам опекунов после случившегося пожара. Но я с сожалением должен сообщить, что он был чрезвычайно склонен заблуждаться, иными словами, «всегда кашлял в платок и не раз подвергал бодлеровских сирот разного рода опасностям». Первым опекуном, которого подыскал им мистер По, был сам Граф Олаф, последним оказалась Эсме Скволор, а в промежутке мистер По подбирал для детей самые разнообразные условия жизни, которые зачастую оказывались столь же неприятными, что и опекуны. В это именно утро им предстояло узнать о своем новом пристанище, но мистер По после нескольких приступов кашля сразу оставил их наедине со скверно написанной статьей.

— Доброе утро, дети, — проговорил вернувшийся мистер По. — Простите, что заставил вас ждать. Но с тех пор как меня сделали вице-президентом и в моем ведении все финансовые и наследственные дела сирот, я очень, очень занят. А кроме того, найти для вас нового опекуна оказалось задачей не из легких. — Он подошел к столу, заваленному бумагами, и сел в большое кресло. — Я звонил целому ряду дальних родственников, но все они уже слыхали про ужасы, которые происходят там, где появляетесь вы, и, что вполне понятно, робеют. Опасаясь Графа Олафа, они не соглашаются брать над вами опекунство. Между прочим, слово «робеют» означает «нервничают». Есть и еще одна…

Мистера По прервал противный громкий звонок одного из трех телефонов, стоящих у него на столе.

— Прошу прощения, — сказал мистер По и снял трубку. — По слушает. О'кей, о'кей, о'кей. Я так и думал. О'кей, о'кей. Спасибо, мистер Феджин. — Мистер По положил трубку и сделал пометку на одной из бумаг. — Это ваш девятнадцатиюродный дядя, — пояснил он, — моя последняя надежда. Я думал, что смогу уговорить его взять вас хотя бы месяца на два, но он не соглашается. И я его не осуждаю. Меня и самого начинает беспокоить, как ваша репутация нарушителей спокойствия не испортила репутацию моего банка.

— Но это же не мы нарушители спокойствия — запротестовал Клаус, — а Граф Олаф.

Мистер По взял у детей газету и стал внимательно изучать ее.

— Так, несомненно, статья в «Дейли пунктилио» поможет наконец полиции схватить Олафа, и тогда ваши родственники станут робеть меньше.

— Но в газетной истории полно ошибок, — вмешалась Вайолет. — Полиция даже не поймет, что это Олаф. В статье он назван Омар.

— Да, меня статья тоже разочаровала, — согласился мистер По. — Журналист обещал поместить мою фотографию, а в подписи к ней упомянуть о моем повышении. Я специально для этого постригся. И моя жена и сыновья гордились бы, увидев в газете мое имя. Да, мне понятно ваше разочарование: ведь статья написана не про вас, а про двойняшек Квегмайров.

— Нам совершенно все равно — есть в газете наши имена или нет, — огрызнулся Клаус. — К тому же Квегмайры не двойняшки, а тройняшки.

— Смерть брата изменила их статус, приобретенный при рождении, — разъяснил строгим тоном мистер По. — Впрочем, мне некогда об этом разговаривать. Необходимо найти…

Снова зазвонил один из телефонов, и мистер По снова извинился.

— По слушает, — сказал он в трубку. — Нет. Нет. Нет. Да. Да. Да. Неважно. До свидания. — Он положил трубку, покашлял в платок, обтер рот и тогда только обернулся к детям. — Ну вот, этот звонок разрешает все ваши проблемы, — сказал он коротко.

Бодлеры переглянулись. Что это значит? Арестован Граф Олаф? Освобождены Квегмайры? Или кто-то изобрел способ вернуться назад во времени и спасти их родителей из пожара? Каким образом может разрешить все их проблемы один телефонный звонок?

— Плинн? — вопросительно произнесла Солнышко.

Мистер По улыбнулся:

— Вы когда-нибудь слыхали изречение «Чтобы вырастить ребенка, целый город нужен»?

[1] Насмешка автора: английское «punctilio» означает «точность до мелочей». (Здесь и далее прим. Перев.)