Собрание сочинений. В 9 т. Т. 6. Стальные солдаты. Страницы из жизни Сталина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Авиация начнет действовать примерно через час..

— Это, по-моэму… плохо… Считаю., артподготовку надо было наносыт попозжэ… сразу всеми силами, когда начнет свэтать..

Сталин оказался прав. Точное начало артподготовки Жуков и Рокоссовский с ним не согласовали — налицо явный просчет. Это осторожно признает в мемуарах даже не склонный к самобичеванию Жуков. Командующие фронтами не учли, что если час немецкого наступления нам был известен, то и фашистские фельдмаршалы не были неосведомленными тупицами.

Чрезвычайно опытный и осторожный фельдмаршал Манштейн и немногим уступавшие ему Клюге и Модель приказали накануне наступления отвести танковые соединения на недоступное для артиллерии противника расстояние, а солдаты, о которых тот же Жуков совсем уж опрометчиво пишет, что они «мирно спали в блиндажах», были предупреждены о возможном артналете и укрылись, кто как мог. Какой может быть сон перед наступлением, перед, может быть, последним днем жизни? Вот почему опрометчиво рано начатая мощнейшая артподготовка не дала, как признавали позднее и Жуков, и Василевский, тех результатов, каких от нее ожидали.

Артиллерия, не видя конкретных целей, вслепую молотила в темноте по квадратам, авиация же поднялась в воздух, когда и немцы снялись без больших потерь с прифронтовых аэродромов. Из-за этого просчета немцы все-таки начали наступление на час позже, что было рассчитано хитроумными Манштейном и Клюге. Теперь вся тяжесть битвы на Курской дуге сосредоточилась на танкоопасных направлениях, где сотни, а с обеих сторон и тысячи ТАНКОВ ринулись друг на друга, поддержанные артиллерией, авиацией и силами подготовленной — здесь выше похвал — противотанковой и противопехотной обороны.

О, герои мои, русские, татарские, украинские — СОВЕТСКИЕ солдаты — здесь, на дуге, ВЫ показали, как вы научились ВОЕВАТЬ!

Недоумение все тех же уверенных в победе, в прорыве, наступлении, стремительном и беспощадном, Манштейна и Клюге не знало пределов — дуга гнулась, но не прорывалась. Местами отступив на три — пять километров, отступающие, заняв новую, подготовленную заранее полосу обороны, встречали врага опрокидывающим огнем. Здесь не было паники сорок первого! Не было истошных криков: «Тан-ки!» По танкам били бронебойщики, садили тяжелые длинноствольные зенитки прямой наводкой, садила с закрытых позиций тяжелая гусеничная артиллерия..

Но главное были — танки! Тяжелые, выщупывающие длинными дулами верную цель коробчатые «тигры», более верткие и потому опасные из-за мощного пушечного огня «пантеры», неуязвимые, как казалось вначале, бронированные крепости «фердинанды».. Нет, и они горели, и с ними схватывались «слоны» КВ, скоростные «тридцатьчетверки». Иные танки вспыхивали, как факелы, другие замирали, дымя, и под гусеницы из люков выкатывались обгорелые танкисты… Не самая ли это страшная смерть — заживо сгореть в танке… Танковые стада, рев и вой моторов, бомбы и взрывы, скрежет металла и крик погибающих. Черный дым. И черное, словно тоже горящее, солнце..

Бунинские… Тургеневские… Толстовские места… Обоянь… Орел… Перов… Волхов… Карачев… Муром… Курск… Русь исконная и степная… Овражные речки и курские соловьи. Средняя русская исконная земля! Что с тобой сделалось? С твоим небом. НЕБЕСАМИ! Где будто всегда чу-ялось-веялось присутствие БОЖЬЕ, то незримое ОКО, Его глас в грозовых тучах…

Теперь все смешалось здесь, затихая лишь к ночи и затихая ли, коль все кругом горело, чадило, вспыхивало, грохотало. Людское безумие и людская отвага и боль, не вы ли сгорали здесь?

ДУГА не была прорвана… И если бы так же была начата Великая Отечественная — она была бы сразу опрокидывающей и победоносной. Об этой дуге было написано много правдивого и верного, но еще и немало бодрого вранья с преувеличением потерь у «фрицев» и с преуменьшением собственных горьких потерь… Ее сравнивали с Бородино, и, на взгляд автора, опять неудачно: после Бородино ведь была сдана Москва..

Когда после изматывающих боев войска свежих резервных фронтов, Степного и Брянского (их поддерживали, естественно, и все другие фронты), перешли в решительное контрнаступление, а новые танковые армии устремились в прорывы, гитлеровские фельдмаршалы сумели все-таки спасти положение и с боями организовать отход, и полного разгрома, как планировалось Сталиным и Генеральным штабом, а также нового «двойного Сталинграда» немцам удалось избежать… Проанализировав обстановку на фронте, Сталин и сам отказался от плана клещей и котлов.

— Надо бистрээ освобожьдать нащю тэрриторыю, — приказал он, — котлы ми эще им успээм устроить.

Главный итог битвы на Танковой дуге — последняя и отнюдь не фантастическая попытка Гитлера победить — закончилась полным провалом.

«Общие потери вражеских войск, — пишет в своих мемуарах маршал Жуков, — составили около пятисот тысяч человек, тысячу пятьсот танков, в том числе большое количество «тигров» и «пантер», три тысячи оруд ий и три тысячи семьсот самолетов. Такие потери фашистское руководство уже не могло восполнить никакими тотальными мерами».

И еще одна заметка для размышления из тех же воспоминаний:

«В контрнаступлении под Курском участвовали двадцать две мощные общевойсковые, пять танковых, шесть воздушных армий и крупные силы авиации дальнего действия».

А потери наших российских сынов — да и дочерей тоже, убитых, разорванных в клочья, сгоревших в танках, погибших от ран, точно знает один лишь Всемилостивейший Господь БОГ, все-таки, думается, взиравший на эту схватку и помогший правым..

Всех дней Курской битвы было 50. Закончилась 23 августа.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ. НОВОЕ ОРУЖИЕ

«Новое оружие», на которое так рассчитывал Гитлер, не получалось. Ни самолет-снаряд ФАУ-1, ни гораздо более совершенная баллистическая ракета ФАУ-2 не приносили желаемого успеха, взрывались на старте, сходили с цели, падали в океан. Лишь немногие достигали Лондона, но и там не причинили серьезного ущерба. Гитлер в бешенстве вызывал руководителей проектов к себе, ездил сам в Пе-немюнде, чтобы на месте испытаний получить ответ, в чем причины таких дорогостоящих неудач.

Суховатый, предельно вежливый и предельно защищенный этой вежливостью от самых истерических нападок Гитлера, Вернер фон Браун неизменно отвечал:

— Мой фюрер, неполадки вызваны не массовыми причинами. ФАУ-2 — ракета надежная, но подводят изготовители ее электронной начинки. Это либо вредительство сознательное, либо, что кажется более верным, низкая квалификация рабочих-сборщиков. Там нужны лучшие условия труда и очень тщательная проверка выпускаемых деталей. Непредсказуемо также ведет себя и взрывчатка. Это исключительно сильное вещество нового типа. Для примера, мой фюрер, спичечного коробка достаточно, чтобы вдребезги разнести грузовик. Взрывчатка доводится до кондиции. Но нужно время для испытаний. А его нет. Мои люди работают в четыре смены по шесть часов!

Недоверчиво сжатые губы фюрера кривились. Гитлер выглядел явно больным, что было неудивительно, ибо личный врач постоянно колол ему гормоны и наркотики. Этот бойкий, постоянно хохочущий весельчак и трус Моррель имел на Гитлера странное, гипнотическое почти влияние. К тому же фюрер умел еще и мастерски разыгрывать и взрывы бешенства, и приступы отчаяния.

«Фанатик, жуткий фанатик! — думал Браун, глядя на его подергивающееся лицо. — Или принимает наркотики»..

— Я понимаю ваши оправдания, Браун, и уже не раз приказывал улучшить условия труда и контроля. Гестапо работает там 24 часа в сутки. Но мне нужны не оправдания — ракеты, ракеты, ракеты! Это мое оружие возмездия и, может быть, глобальной победы! Я понял это! Я готов остановить всю авиационную промышленность и направить ее на производство только ракет. Скажите, Браун, вы можете в самое ближайшее время дать нам сверхмощную ракету, что понесла бы свой заряд на Нью-Йорк! На Вашингтон! И вообще в любую точку Земли!

— В принципе, мой фюрер, такая работа уже идет… Но… время., время..

— Ах, как я хочу, Браун, чтобы внезапно, внезапно! — он поднял кулаки и потряс ими. — Мое оружие возмездия обрушилось бы на этот иудейский муравейник с его небоскребами. Внезапно! Сотни ракет, тысячи ракет! Дайте мне знать, я остановлю производство самолетов, чтобы печатать ракеты. И то же самое мне нужно для Восточного фронта. Там это обеспечит мне победу без потерь моих солдат. Без потерь!! Поймите, Браун, это будет победа! Без потерь!!

Браун, этот черноватый и невзрачный человек, с обличьем обыкновенного конторского клерка, оставался непроницаем. О, как непредсказуема судьба! Спустя годы именно этот человек, работая уже в США, куда он был вывезен союзниками и даже всем был обеспечен, создал именно ту страшную ракету, о которой молил его Гитлер.

— Браун! В ваших руках судьба миллионов немцев, судьба Германии, Рейха! А пока я даю приказ немедленно усилить выпуск ФАУ. Десятки тысяч их мы должны, как сюрприз, преподнести наступающим варварам! Ваши ракеты, Браун, обеспечат нам почетный мир! Я награжу вас рыцарским крестом.