Зазвонил телефон в кухне.
– Мам!
– Привет, дорогой, я по сотовому. Мы тут замотались по работе, а у нас сегодня вечером концерт, так что мы заскочим переодеться и сразу отправимся дальше.
– И что за концерт?
– Твоя несравненная Лео. Это, конечно, не та музыка, которую предпочитает твой отец, но нам дали билеты и отказаться было уже неудобно.
От этой новости он почувствовал себя так, словно его душа покинула тело и оказалась навечно похороненной на глубине шести футов.
– Ян?
– Мам...
– Что, дорогой?
– Мам, я... я... вы хорошо проведете время.
– Ну, я – да. Ты же знаешь папин вкус – Пол ненавидит все, что создано после тысяча семьсот девяностого года, – она замолчала. Ян тоже ничего не сказал в ответ. – Извини, дорогой, я тебя расстроила.
Он собрал всю свою волю в кулак – его голос не дрогнет, а будет спокойным и рассудительным.
– Да.
Он слышал, как мир разбивается на стеклянные осколки.
– Эти билеты нам дал один очень состоятельный человек, и мы просто не можем там не показаться. Они стоят тысячи.
– Я знаю, сколько они стоят. Десять тысяч в Фонд окружающей среды с человека.
– Фонд окружающей среды, да?
– Во всяком случае, это не имеет значения, раз я под домашним арестом, правда? Даже если я ничего и не сделал, а меня просто подставила какая-то сволочь.
– Дорогой, мы бы тебя взяли, если бы могли. Но...
– Мам, мы могли бы пойти с тобой вдвоем. Он же не хочет идти. Он ненавидит Лео.
– Для нас это работа, – это был голос отца.
– Привет, пап.
– Привет, дружище. Я просто хочу, чтоб ты знал: это связано с нашей работой. Мы идем на концерт, потому что должны там быть.
– Пап, может быть, это покажется тебе странным...
– Ну?
– Можно, я приду туда просто посмотреть? Постою в толпе снаружи?
– Сын...
– Мы потом можем вместе где-нибудь поужинать и вернуться домой.
Надо было обратиться к матери, какой же он дурак!
– Я не думаю...