Прощай, цирк: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мама сидела, прижав голову девушки к своей груди. Брат, примостившийся рядом, гладил ее по спине. Но хотя она принимала ласки, а не дарила их, у меня почему-то создалось впечатление, что утешительницей здесь выступала именно она. Наконец девушка встала и неспешно пошла вперед. Брат не отпускал ее руку, а мать, прихрамывая, старалась идти с ней вровень. Их плотно соприкасавшиеся плечи казались мне неприступной крепостной стеной, предупреждавшей, что мне не следует вторгаться за нее. Они будто говорили, что эти люди никогда не расстанутся. Я, как отставший путник, следовал за ними на отдаленном расстоянии. Когда мы приблизились к павильону Кёнхверу[22], мать, шедшая впереди, остановилась и, показывая куда-то рукой, сказала:

— Давайте сфотографируемся и пойдем.

В той стороне обнаружился киоск, в котором туристам предлагали сфотографироваться в традиционных корейских свадебных костюмах. За стеклом витрины висели фотографии людей в таких же костюмах, на том же фоне. Пока брат с женой переодевались, я разглядывал фотографии. Снимки были бледными, выцветшими, как прошлогодний календарь.

Брат нарядился в свадебный костюм жениха, а девушка, помимо платья невесты, надела головной убор чжокдури. Переодевшись, они встали рядом, спиной к павильону Кёнхверу. Брат улыбался так же широко, как во время свадьбы в Китае, а она, скромно потупившись, поглаживала вышитые на одежде пионы. Только когда фотограф придвинул камеру, она робко подняла голову и с нежной улыбкой посмотрела в объектив. Пока фотограф возился с аппаратурой, я сделал снимок своим фотоаппаратом. Рамка видоискателя, в которую были заключены фигуры жениха и невесты, виделась мне неким знаком. Зловещим предостережением, говорившим, что есть нечто, к чему я ни в коем случае не должен прикасаться.

Я закончил работать с оконными рамами арочной формы. Теперь оставалось только поднять их на крышу лебедкой и обработать силиконом. Выполнять эту работу мне предстояло уже наверху — на пятом этаже. В подобных местах страх человека перед высотой усиливается в разы. Но лично для меня не существовало никакой разницы между ремонтом перил двухэтажного дома или выкладкой фасада высотного здания. Я уверен, что страх не рождается высоко над землей, а поднимается из сердца. Мое же сердце было холодным и сильным, оно билось ровно на любой высоте.

Прораб Сон сидел на полу и курил сигарету. У него была странная манера курить — засунув голову между коленками. Дым, запертый в тесном пространстве, не поднимался в воздух, а окутывал Сона, и со стороны казалось, что тот курит всем телом. Когда он резко вскидывал голову, это означало, что он закончил. Выброшенный окурок упал возле дренажного стока, рассыпав искры.

— Так почему ты теперь не уходишь домой, а спишь каждый день в офисе? — поинтересовался Сон. — Надеюсь, ты не пристрастился к «гоу-стоп»[23]? Ты же раньше никогда не играл.

— Когда это вы видели, чтобы я увлекался азартными играми? — огрызнулся я. — Вы ведь знаете, что сейчас у нас много работы. А приходить и уходить каждый день утомительно. Вот поэтому приходится ночевать здесь, а что?

— Да просто ты и десяти дней дома просидеть не можешь, бежишь на работу как на праздник! Может, таскаться туда-сюда и утомительно, но что хорошего в грязном офисе? Ведь здесь только наши мужики вечно ошиваются. Может быть, у тебя дома какие-то проблемы?

— Какие там проблемы, каждый день одно и то же. Вы бы сами, господин прораб, уходили пораньше. У вас есть люди, которые вас ждут, так зачем постоянно торчать в вонючем офисе?

Наше обиталище действительно больше походило на ночлежку чернорабочих или зал ожидания на загаженном вокзальчике, чем на офис. Но именно в этой дыре, где рабочие пили водку или играли в карты, под шум их болтовни я спал на отсыревшем, замусоленном диване в углу. От такого сна усталость не проходила, а даже наоборот: все мышцы ужасно болели, а волосы и одежда пропитывались мерзкими запахами помещения.

Но, несмотря на все это, здесь я нашел приют, только здесь я мог свободно вздохнуть, словно первый человек, изгнанный из рая. Пусть у дивана, на котором я спал, обивка прорвалась во многих местах и была испещрена темными пятнами, дома все равно было хуже. Дом стал запретной территорией. Мое присутствие там создавало проблемы. Тот самый дом, где жили мать, вечно что-то требовавшая от меня, и брат, взваливший на меня ответственность за свое благополучие, перестал называться моим. Я всегда страстно хотел когда-нибудь покинуть его и именно по этой причине так торопился со свадьбой брата. Но теперь дом сам изгонял меня. Теперь брат выглядел гораздо более живым и энергичным, чем когда-либо, а мать постоянно смеялась, хотя ей ежедневно кололи инсулин. Что касается девушки, то она искренне старалась угодить им обоим. Теперь невозможно было представить дом без нее.

Шагая по рамам, я поднялся наверх. Солнце припекало макушку. У меня слегка закружилась голова. Казалось, что асфальтовая дорога, видневшаяся внизу, была очень далеко. Возможно, что-то в моем сердце изменилось, но в этот момент я почувствовал страх, которого не знал раньше. Собравшись с силами, я принялся устанавливать переданный прорабом навес. Навес был небольшой, с такой работой я бы смог управиться и один. Но заказ сделал не кто-нибудь, а родственник нашего прораба. В ином случае мне не пришлось бы самому ехать в Канхва, достаточно было бы прислать несколько ребят, работавших под моим началом. Закончив возиться с силиконом, я начал отдирать виниловую пленку, которая покрывала раму. Внизу наш прораб тоже как раз завершал обработку детали силиконом. Обычно, перед тем как бросить вниз оторванную пленку, я выкрикивал предупреждение. Чтобы кинуть ее подальше, я закрыл глаза, напряг мышцы на ногах, но вдруг споткнулся обо что-то невидимое и опасно пошатнулся. Я тут же восстановил равновесие, но слабость от головокружения моментально превратила все тело в желе.

— Что случилось? Ты в порядке? — крикнул прораб, увидев, что я закачался.

— Просто споткнулся. Все в порядке. Сейчас спущусь. — Я делал вид, что ничего особенного не произошло, но сердце колотилось как бешеное.

Ни с того ни с сего я вспомнил, как обнимал девушку в тот день в музее, — тогда сердце точно так же билось в груди; вспомнил реку, в которой мечтал остаться навсегда. Я представил, как срываюсь с крутого обрыва, как падаю вниз головой, как ударяюсь о воду. Кожу царапали бесчисленные камни и какие-то осколки, а тело обмотали грязные водоросли. Мышцы болели, я задыхался. Рывками выбравшись на поверхность, я поплыл к берегу, а когда достиг его, оказалось, что я был полностью обнажен, на мне ничего не осталось. В ушах по-прежнему звучало лишь дыхание девушки и ее тихий плач. «Почему вы пришли только сейчас?» — вспоминал я ее слова. «Почему же она плакала? Кого ждала?» — эти и множество других вопросов роем теснились в моей голове.

Когда я, закончив работу, приехал в офис, было уже восемь часов вечера. Сегодня дорога от города Канхва была особенно загружена, поэтому приходилось ехать, не снимая ноги с тормоза, и в качестве развлечения изучать заднюю часть впереди едущей машины. Солнце садилось за горизонт. В офисе было не продохнуть от сигаретного дыма — в разгаре было застолье; на столике были расставлены китайские блюда таншуйроу, кисло-сладкая свинина и что-то похожее на янчжаньпи, два сложенных вместе тонких крахмалистых блина.

— Ого, кого мы видим! Все-таки вернулся, а, брат? И все такой же! — раздался насмешливый голос прораба.

Человеком, которого он приветствовал, оказался Санвон. Начало нашего знакомства с этим парнем пришлось на трудные годы, когда мы с ним вместе работали в фирме «Хёкчжингымсок», где занимались ремонтом и отделкой домов. Мельком взглянув на меня, он схватил руку прораба и крепко пожал ее.

— Да, давно тебя не было, — весело продолжал прораб. — Ты что, до сего времени все черти знает где чистил канализационные резервуары? — со смехом спросил он.

— Не черти знает где, а в Японии. Да и разве только резервуары драил? Я и романы крутил, — тут он подмигнул мне, — и деньги зарабатывал. Эх, да и вообще, чем только я не занимался.

— А ты совсем не изменился с годами, — сказал прораб, улыбаясь; он отпустил руку Санвона и вернулся за стол.

Санвон медленно направился ко мне.

— Где ты пропадал? — спросил я его. — От тебя не было никаких вестей. Ты окончательно вернулся?

— Сколько вопросов, — улыбнулся он. — Пойдем куда-нибудь, промочим горло, там и поговорим.

И, не дожидаясь моего согласия, Санвон схватил меня за руку и потащил за собой. В итоге мы устроились в близлежащем баре с навесом. Это был довольно большой бар, в нем даже имелся аквариум. Все столики, каждый под большим зонтом, были забиты посетителями. Санвон заказал блюда из морепродуктов и несколько закусок.

— Зачем ты так много заказал?

— Ты же даже не ужинал, а на голодный желудок легко опьянеть. Давай поедим от души. Хоть память останется. Да и ты, кажется, немного похудел, по сравнению с тем, каким был, когда мы в прошлый раз виделись.

— Чему там худеть? Где ты видел, чтобы к работяге прилипал жир?

— Ты прав, — согласился Санвон. — Ведь все, что мы имеем, — это наше тело. Все, что мы можем, — это быть здоровыми и день и ночь носиться в поисках заработка. Конечно, это дело не для нежных девушек, а для настоящих мужчин.

[22] Павильон, который находится в пруду, расположенном в северо-западной части дворца Кёнбоккун.

[23] «Гоу-стоп» — разновидность игры в корейские карты хватху.