— Леонора, — прошепталa в ответ.
— Так вот, Леонора, мэм, можешь ты сказать, как мне убраться с Генриха III до того, как пришельцы нарушат заключенное мной и ими перемирие.
— Сядь, — сказала она. — Я обо всем позабочусь.
Я сел и не успел пристегнуть ремни безопасности, как они сами притянули меня к спинке кресла, а взглянув на обзорный экран, я увидел, что мы уже за пределами стратосферы.
Ремни освободили меня и кое-где погладили, прежде чем уползти в пазы. Я встал, огляделся.
— Как тебя зовут? — спросила Леонора.
— Бейкер, — ответил я. — Катастрофа Бейкер.
— Какое романтичное имя, — проворковала она.
— Ты действительно так думаешь? Мне-то казалось, что лучшие имена расхватали Ураган Смит и Могильщик Гейнс. — Я отошел к дальней стене рубки. — А где камбуз? Последний раз я поел еще до того, как приземлился на Генрихе III.
Стена отошла в сторону.
— Иди по коридору. Первая комната налево.
Едва я ступил в коридор, корабль чуть задрожал, словно мы попали в легкий ионный шторм, и я уперся руками в переборки, чтобы не упасть.
— О! — вскрикнула Леонора. А потом. — О! О! О!
— Извини, если сделал что-то не так, мэм, — сказал я. — Я не хотел доставлять тебе неудобств.
— Ты не доставляешь мне неудобств, — ответила она, и я мог поклясться, что услышал учащенное дыхание.
Что ж, я продолжал идти по коридору, а она вскрикивала при каждом моем шаге. Наконец я подошел к дверному проему по левую руку, вошел и очутился на камбузе, хотя такой камбуз я увидел впервые. По центру стояли стол и стул, а всю стену занимал пульт управления.
— Что будешь есть, Катастрофа Бейкер? — спросила Леонора.
— Сандвич и пиво, если тебя это не затруднит, мэм, — ответил я.
— Не затруднит. Видишь розовую кнопку, левее голографической надписи?
— Да.
— Нажми.
— А не надо говорить ей, что мне надо?
— Просто нажми, — повторила Леонора.
Я подошел и нажал.
— Bay! — промурлыкала Леонора.
— Что мне делать теперь, мэм? — спросил я.
— Теперь ты поешь.
— А где моя еда?
— На столе, — ответила Леонора.
Я сел, принялся за сандвич.