— Хренового ты обо мне мнения.
Удивительно, что мы так плохо ладили, — подумал Кор. Эти мужчины были также кровожадны, как и он сам.
С другой стороны, подобный союз был невозможен: Братство и Ублюдки, во время правления Рофа, всегда стояли по разные стороны баррикад. Воистину, пуля, которую Кор всадил в горло законного правителя вампирской расы, стерла все сомнения.
И скоро он поплатится за свое предательство. В этом самом месте.
Ирония крылась в том, что некая уравновешивающая сила появилась в жизни Кора, уводя его амбиции и фокус далеко от трона. Братству об этом, разумеется, не было известно… да им и наплевать. Вдобавок к обоюдной жажде сражений, у него с Братьями была еще одна общая черта: прощение — удел слабых, милосердие — привилегия женщин, никак не воинов.
Даже если они узнают, что он не питает агрессии к Рофу, его не избавят от заслуженного возмездия. И, принимая во внимания его действия, Кор не чувствовал горечи или злости на свою участь. Такова природа войны.
Однако он испытывал несвойственную ему грусть.
В разуме всплыло воспоминание, лишившее его дыхания. Это был образ высокой, стройной женщины в белом одеянии, что носили Избранные Девы-Летописецы. Белокурые волосы женщины волнами спускались на плечи и развивались на легком ветру, глаза своим цветом напоминали об изумрудах, а улыбка служила благословением, которого он не заслуживал.
Избранная Лейла повлияла на него кардинальным образом, изменила отношение к Братству — из цели к терпимости, из врага в часть этого мира, с которыми можно было сосуществовать бок о бок.
За те полтора года, что Кор знал ее, Лейла оказала самое сильное влияние на его черную душу, чем кто бы то ни был, за короткое мгновение преобразив мужчину самым невозможным образом.
— Вообще-то я за то, чтобы Тор ворвался сюда и порвал его на части. Он заслужил это право, — снова заговорил Дэстроер, напарник Вишеса.
Брат Вишес выругался.
— Все мы. Гребаный предатель. Самое сложное во всем этом — уследить, чтобы Тору вообще что-то досталось.
И в этом была проблема, думал Кор, не поднимая век. Единственная возможность выбраться из передряги живым — это открыться, сказать о своей любви к женщине, ему не принадлежавшей, которая никогда не была и никогда не будет его.
Но он не пожертвует Избранной Лейлой.
Даже ради собственного спасения.
***
Тор шел через сосновый лес, покрывавший гору Братства, сминая ботинками замерзшую землю, а обжигающий ветер дул прямо ему в лицо. По пятам неотступно, словно его собственная тень, следовали все, кого он лишился, и эта мрачная вереница была осязаемой, словно цепь.
Ощущение, что его преследовали близкие, ушедшие в Забвение, напоминало о разнообразных паранормальных ТВ-шоу, в которых люди пытались выяснить, существуют ли призраки на самом деле. Чушь собачья. Человеческая истерия вокруг предположительно бестелесных сущностей, слонявшихся по лестницам, заставляя ступени старых домов поскрипывать, была свойственна эгоцентричной отсталой расе. Одна из причин его ненависти к людям.
И, как всегда бывало, они упускали суть.
Очевидно же, что мертвые преследовали тебя, скользя пальцами по затылку, напоминая о себе… так, что хотелось либо закричать о том, насколько сильно ты скучаешь по ним… либо молить, чтобы тебя оставили в покое.
Они преследовали тебя по ночам и не покидали в дневные часы, оставляя на своем пути минное поле из вещей, напоминавших о потере.
Они — первая и последняя твоя мысль в течение дня; фильтр, от которого ты пытаешься избавиться, невидимый барьер между тобой и остальным миром.
Порой они занимали часть твоей жизни, бóльшую, чем люди, к которым ты физически мог прикоснуться и обнять.
Так что, да, какой смысл в тупых ТВ-шоу, которые пытаются доказать очевидное: хотя Тор обрел любовь с другой женщиной, его первая шеллан, Велси, и их не рожденный сын, убитые Обществом Лессенинг, никогда не покидали его мыслей.
И сейчас жители особняка лишились еще одного близкого им человека.
Пара Трэза, Селена, ушла в Забвение всего несколько месяцев назад, умерев от неизлечимой и необъяснимой болезни.
С тех пор Тор лишился сна.
Сосредотачиваясь на соснах вокруг себя, он пригнулся, отталкивая ветви со своего пути, а потом обошел рухнувшее дерево. Он мог дематериализоваться в место назначения, но мозг закипал в плену его черепной коробки, и Тор сомневался, что сможет сконцентрироваться для этого.
Смерть Селены послужила огромным триггером для его воспоминаний, события, коснувшиеся посторонних, крепко вцепились в его «снежный шар» и встряхнули так сильно, что встревоженные внутренние снежинки отказывались укладываться.