— Нужно убрать бардак…
— Они — взрослые парни. Сами разберутся. Пошли, я хотела посмотреть с тобой шоу о следующем массовом вымирании.
— Всю жизнь мечтал, — сухо пробормотал отец Блэя.
Когда они направились к лестнице, Куин мог поклясться, что Лирик кивнула ему, как бы говоря «я вас прикрою, можете не торопиться…».
— Не расскажешь, что, черт возьми, здесь происходит?!
Отшатнувшись, Куин застыл на полпути к столу, где он планировал собрать салфетки.
— Прости, что?
Блэй прислонился к раковине и скрестил руки на груди.
— Ты весь вечер избегаешь смотреть на нее. Не прикасаешься к ней. Что, черт возьми, происходит?
Покачав головой, Куин ответил:
— Прости, я не понимаю…
Блэй ткнул пальцем в сторону кресел.
— Лирик.
— Не понимаю, о чем ты говоришь.
— Брехня.
Блэй со злостью уставился на него, и Куин ощутил, как его истощение возвращается в десятикратном размере.
— Слушай, я не…
— Я знаю, что я — не их отец, но…
— Боже, опять. Только не это. — Запрокинув голову, Куин уставился на потолок. — Прошу, не начинай…
— … но я не стану молча смотреть на то, как ты игнорируешь свою дочь лишь потому, что она похожа на Лейлу, а ты ненавидишь Избранную. Куин, я не допущу этого. Это нечестно по отношению к твоей дочери.
Он чуть не ляпнул, что парню не понять, но вовремя сдержался. Он не пойдет этой дорогой.
Блэй указал на переноску.
— Лирик — хорошая девочка, и если ты не испоганишь следующие двадцать пять лет, то она вырастет в чудесную женщину. И плевать, что мое имя не значится в свидетельстве о рождении, и у меня нет никаких прав…
— Без обид, но с меня хватит. Я отказываюсь это выслушивать.
Когда Блэй прищурился так, будто у него вот-вот выбьет предохранители, Куин полез в сумку с памперсами и положил стопку бумаг на гранитную столешницу.
Толкнув их к парню, сказал:
— Я позаботился об этом.
— Что?
Медленно и шумно выдохнув, Куин обошел стол и устроил свой зад на стуле. Затеребив смятую салфетку, он кивнул на документы.
— Просто прочитай.