Она сбивчиво залепетала, выговаривая слова быстро, но четко.
— На Другой Стороне, в Святилище, где жили Избранные, есть огромная библиотека жизней. На тех полках, в томах хранятся биографии всех мужчин и женщин расы, священные летописецы записывали все, что наблюдали во всевидящих чашах, все события, хорошие и плохие, всё, произошедшее на Земле. Это хроники всей расы, войны и празднования, радости и горе… рождения и смерти.
Когда она помедлила, Кор ощутил, как сердце забилось быстрее.
— Продолжай.
Лейла сделала глубокий вдох.
— Я хотела узнать больше. О тебе.
— Ты заглядывала в мою биографию.
— Да.
Кор скинул покрывало, которым она его укрыла, и, поднявшись на ноги, принялся выписывать круги на полу.
— Зачем тогда было спрашивать о моем прошлом? Зачем вынуждать меня…
— Там не вся информация.
— Ты только что сказала обратное.
— Там нет ни слова о твоих чувствах. Нет твоих мыслей. И я не знала о… — Она прокашлялась. — Я знала, что ты был в военном лагере, но происходившее там не упоминалось.
Остановившись, он повернулся к ней. Лейла была божественно обнаженной, ее роскошное тело предстало перед его взором, в этой теплой комнате ее укрывали лишь длинные белокурые волосы. Она нервничала, но не испытывала страха, и в который раз он задумался, как подобная женщина умудрилась связаться с кем-то вроде него?
Что с ней не так? — гадал он.
— Я знаю, кто твой отец…
— Молчи. — Он вскинул руку, а над губой и бровью выступил пот. — Остановись на этом.
— Мне так жаль, — сказала она, протянув руку к отброшенному покрывалу и закутавшись в него. — Я должна была рассказать тебе. Я просто…
— Я не злюсь.
— Правда?
Он покачал головой и был серьезен.
— Нет.
Спустя мгновение Кор подошел к позаимствованным штанам и натянул их. Потом повторил с футболкой. Которая была на нем вчера ночью, когда в него стреляли. Повернув ее, он изучил дыру в ткани в том месте, где прошла пуля, а потом посмотрел на кожу. Рана исцелилась.
Действие крови Избранной.
— Я знаю, что ты собираешься спросить, — сказал он отстраненно.
— И ты хочешь узнать?
Босые ноги снова зашагали, перенося его из одного угла комнаты в другой и назад.
— Знаешь, у меня была мечта… когда я был совсем мальчиком. Ну, их было несколько. Я часто придумывал их, когда няня садила меня на ночь на цепь перед домом…
— Цепь? — слабо выдохнула Лейла.
— …чтобы скоротать время. В одной из любимых я представлял своего отца. Я воображал его великим воином на свирепом скакуне, я представлял, как однажды ночью он выходит из леса и сажает меня в седло. В моих тщетных грезах этот сильный воин гордился мной, мы с ним были похожи и стремились нести расе лишь благо. Два великих воина, сражающихся бок о бок.