— Бе-ээ, — поморщился Джош. — Что это вообще такое?
— Это йети, — раздался у меня за спиной голос Гас-пара, которого наш гомон, видимо, тоже вывел из транса. — Омерзительный снежный человек.
— Так вот что бывает, если еть овец! — воскликнул я.
— Это не мерзость, — поправил Джош. — Это омерзение. — Йети лизнул его в щеку, и Джош попытался его оттолкнуть, а у Гаспара спросил: — Я в опасности?
Гаспар пожал плечами:
— Обладает ли пес природой Будды?
— Гаспар, я тебя умоляю. Это вопрос практического применения, а не духовного роста.
Йети вздохнул и снова лизнул Джоша в щеку. Язык у существа наверняка был шершавым, точно у кошки, поскольку щека моего друга сразу порозовела.
— Подставь ему другую, Джош, — посоветовал я. — Пускай и ту натрет.
— Надо будет запомнить. Гаспар, он меня покалечит?
— Не знаю. До сих пор никто к нему так близко не подбирался. Обычно он приходит, когда мы в трансе, и уволакивает всю еду. Хорошо, если мы вообще его углядеть успеваем.
— Поставь меня, пожалуйста, на место, — попросил Джош. — Опусти меня на землю.
Йети поставил Джоша на ноги. К этому времени монахи один за другим уже начали выходить из транса. Номер Семнадцать, увидев йети так близко, завизжал, словно белочка на сковородке. Йети пригнулся и оскалился.
— Хватит! — рявкнул Джошуа. — Ты его пугаешь.
— Дайте ему рису, — сказал Гаспар.
Я взял разогретую трубку и протянул ее йети. Тот отколупнул крышку и принялся выгребать рис длинным пальцем, слизывая рисинки, как разбегающихся термитов. Джошуа тем временем отступил поближе к Гаспару.
— Вы за этим сюда и ходите? И носите такую прорву еды?
Гаспар кивнул.
— Он — последний в своем роде. Ему никто не поможет собирать пищу. Не с кем поговорить.
— Но что он такое? Что такое йети?
— Нам нравится считать его даром. Он — видение одной из многих жизней, что мог бы прожить человек до того, как достигнет нирваны. Мы верим, что он настолько близок к совершенному существу, насколько это вообще на нашем плане бытия возможно.
— Откуда ты знаешь, что он единственный?
— Он мне сказал.
— Он разговаривает?
— Нет, поет. Подожди.
Мы смотрели, как йети ест; каждый монах подходил по очереди и ставил перед существом свои трубки риса и чая. Йети лишь время от времени отрывался от еды и поглядывал так, словно вся его вселенная собиралась в этих бамбуковых вместилищах риса. Однако я видел, что его льдисто-голубые глаза подсчитывают, прикидывают, делят на порции запасы, что мы принесли.
— Где он живет? — спросил я Гаспара.
— Мы не знаем. Наверное, где-то в пещере. Он никогда нас туда не водил, и мы ее не ищем.
Как только всю еду выставили перед существом, Гаспар дал монахам сигнал, и те начали отступать из-под карниза на снег, на ходу кланяясь йети.
— Нам пора идти, — сказал Гаспар. — Ему не хочется нашего общества.