— Друзей — нет. Медведь ведь в школу не ходит. Где же ему найти себе друзей?
— У Сары в садике друзья… есть.
— Конечно, — сказал Дзюнпэй, — конечно, у Сары есть друзья.
— А у Дзюн-тяна есть друзья? — Саре было лень произносить полное «дядя Дзюнпэй» и она звала его просто «Дзюн-тян».
— Папа Сары — мой самый лучший друг. И мама тоже очень хороший друг.
— Хорошо… когда есть друзья.
— Точно — сказал Дзюнпэй. — Хорошо, когда есть друзья. Твоя правда.
Дзюнпэй часто рассказывал Саре перед сном только что придуманные истории. Когда она чего-то не понимала — задавала вопросы. Дзюнпэй обстоятельно отвечал на каждый. Вопросы все как на подбор: острые и глубокие. Обдумывая ответ, Дзюнпэй выкраивал время, чтобы сочинить продолжение.
Саёко принесла дочери теплое молоко.
— История про медведя Масакити, — пояснила Сара матери. — Масакити известный бортник, но друзей у него нет.
— Масакити большой? — спросила у Сары Саёко. Та растерянно взглянула на Дзюнпэя:
— Масакити большой?
— Не то чтобы очень, — ответил Дзюнпэй. — Я бы даже сказал, мелковатый. Примерно с Сару. Характером спокойный. Панк и хард-рок не слушает. Любит в одиночестве наслаждаться Шубертом.
Саёко замычала «Форель».
— А как Масакити слушает музыку? У него что, есть компакт-диск-плейер? — спросила Сара у Дзюнпэя.
— Нашел где-то на земле магнитолу. Подобрал, принес домой.
— Что-то слишком много в лесу потерянных вещей… — с подозрением заметила Сара.
— Ну, там это… слишком крутой обрыв. У людей начинает кружиться голова, вот они и сбрасывают все лишнее. «Больше не могу. Тяжело. Сейчас умру. Зачем мне это ведро? И магнитола тоже». Вот так и лежат нужные вещи на дороге.
— Как я их понимаю, — сказала Саёко, — когда хочется все бросить.
— А Сара — нет.
— Потому что ты маленькая жадина, — сказала дочери Саёко.
— Никакая я не жадина, — запротестовала та.
— Это потому, что Сара еще маленькая и очень шустрая, — поправил Саёко Дзюнпэй. — Так, а теперь быстро пьем молоко. Выпьешь — буду рассказывать дальше.
— Хорошо, — ответила Сара, взяла в обе руки стакан с молоком и аккуратно его выпила. — Интересно, почему Масакити не печет медовый пирог и не продает его? Горожанам медовые пироги понравятся гораздо больше простого меда.
— Хорошая мысль! От пирогов больше дохода, — рассмеялась Саёко.
— Перекраиваем рынок в погоне за добавочной стоимостью. Из этого ребенка выйдет неплохой предприниматель, — сказал Дзюнпэй.
Сара улеглась снова, однако уснула только около двух. Дзюнпэй и Саёко убедились, что она уже спит, и пошли на кухню, где уселись на кухне друг напротив друга, разлив пополам банку пива. Саёко быстро хмелела, а Дзюнпэю еще предстояло ехать до своего района Ёёги-Уэхара.
— Извини, что потревожила тебя среди ночи, — сказала Саёко. — Но я на самом деле просто не знала, что делать. Совсем замаялась… А кто еще может успокоить Сару, кроме тебя? Кану звонить бесполезно.
Дзюнпэй кивнул, сделал глоток и отправил в рот крекер, лежавший на тарелке:
— Обо мне можешь не беспокоиться. Все равно я не сплю до рассвета. К тому же ночью дороги пустые — доберусь быстро.