— А что еще можно было сказать? — Анютик пожала плечами. — Вот, это тебе.
Она протянула мне на ладошке две продолговатые, с голубыми крапинками таблетки седоквеля.
— Прими, пожалуйста.
Я послушно проглотила таблетки.
— И никогда больше не забывай их пить, ладно? — Анютик впервые за долгое время мне улыбнулась.
Я разрыдалась и повалилась в мокрую, скользкую траву.
— Я ненавижу все это! — шептала я, захлебываясь. — Это нечестно, нечестно! Почему это происходит именно со мной?!
— Потому, что нашей мамочке не при каких обстоятельствах нельзя было рожать, — вздохнула Анютик.
5
Никаких особенных последствий у моего первого настоящего психоза не было. Мы вернулись в Москву, мама дня три трагически молчала, а по вечерам пила вино и закатывала истерики Толику. Он тоже пил, но мамины страдания не производили на него особенного впечатления. Однажды утром, когда она ушла на работу, он зашел к нам в комнату. Анютик в этот момент мылась.
— Ну, ты как вообще? — Толик присел на край моей кровати.
Я пожала плечами.
— Мама переживает очень, — сказал он.
Я кивнула.
— Слушай… — Толик окинул меня беглым оценивающим взглядом, задержавшись на ногах, — я смотрю на тебя, тебе сколько, четырнадцать?
— Тринадцать, — поправила я.
— Тринадцать… — кивнул Толик. — А на вид вообще шестнадцать. Нравится тебе… ну, с мужиками?
Вопрос был неожиданным, но Толик отличался от всех нормальных людей какой-то странной способностью видеть сквозь вещи. Самую суть.
— Нравится, — сказала я и спохватилась, — мне 1 ноября уже четырнадцать.
— Ну да… — Толик покивал головой. — Ты пойми такую простую вещь… Внимания к себе лучше не привлекать. Чем больше внимания, тем меньше мужиков. Усекла?
— Да, — сказала я.
— Не расстраивай мать, — Толик поднялся с кровати, дошел до двери, открыл ее и вдруг обернулся:
— И сестре своей это передай. Тоже полезно усвоить… Она ведь следующая…
Он вышел. Из ванной вернулась Анютик.
Я рассказала ей в двух словах о наказах Толика, она заключила, что они не лишены смысла.
Анютик подошла к шкафу и стала молча одеваться. Я тоже оделась, мы вышли на улицу и последовали своим обычным маршрутом — через набережную, к заводу, на мост и обратно мимо рынка.
— Знаешь, кто теперь живет в квартире Сергея? — вдруг спросила Анютик.
— Кто?
— Парень.
— Ты опять говорила с Сергеем? — поразилась я.