– Не знаю. Герр Хаусхофер никого из нас не посвящал в свои планы.
– Сколько его людей находится на «Бретани»?
– Не считая меня, девятнадцать человек.
– Ясно. Ты должен был отвезти на «Бретань» ответ германского посольства?
– Он состоит в одной фразе: «Действуйте согласно намеченному плану». Но что это за план, я не знаю!
– В самом деле? – удивился Вондрачек. – А ну стой.
Теперь они стояли в тени раскидистых пальм друг против друга. Подручный Сильверстоуна смотрел на комиссара с явным страхом. Кажется, он только теперь сообразил, что никакой веревки у того нет и потому его ждет совсем иная участь… Да и лицо Вондрачека на какой-то миг утратило выражение невозмутимости. Человек дрогнул и упал на колени.
– Не стреляйте, ведь я же рассказал все, что знал!
– Сожалею, – пробормотал Вондрачек, – ноу меня нет иного выхода.
Среди криков тропических птиц и шелеста тростника выстрел прозвучал совсем негромко. Агент Сильверстоуна дернулся и неловко завалился набок. Тонкая струя крови, вытекавшая из пробитого лба, неспешно закапала на песок.
Вондрачек вздохнул и поспешил к пролетке. Остаток дня он провел в рыбацком поселке на берегу океана, пытаясь нанять владельца лодки, который бы согласился отвезти его на «Бретань».
– …В конце концов мне это удалось, – закончил Вондрачек, – и сейчас, как я уже говорил, он ждет нас у левого борта. Я вижу, вы почти закончили, но почему до сих пор нет вашей дочери?
– Не знаю, – отозвалась Эмилия, раскрасневшаяся от лихорадочных сборов. – Теперь мне и самой стало страшно.
– Где она может быть?
– Не знаю где, но зато абсолютно уверена – с кем. Помните, я вам говорила о Морисе Дане?
– Помню, – вздохнул Вондрачек. – Он-то и является одной из главных целей Сильверстоуна. А номер его каюты вам известен?
– Вы думаете, что она у него?
Эмилия так красноречиво посмотрела на комиссара, что тот слегка смутился и, чтобы скрыть это нелепое и неуместное в данных обстоятельствах смущение, с досадой воскликнул:
– Сейчас не время строить предположения, нам надо срочно найти вашу дочь!
– Но я не знаю, где каюта Мориса, – растерялась Эмилия. – Я никогда не спрашивала Берту, была ли она у него в гостях…
– Ладно, тогда ждите меня здесь. – И комиссар с тяжелым вздохом поднялся с места.
– Куда вы?
– Искать вашу Берту.
Было уже далеко за полночь, а потому на пароходе царила сонная тишина. Никем не замеченный, комиссар быстрым шагом миновал ряд коридоров, в которых горел приглушенный свет, дважды поднялся и спустился по трапу и наконец оказался в том отсеке «Бретани», где находилась капитанская каюта.
И вновь интуиция подсказала ему, что надо соблюдать все меры предосторожности. Когда Вондрачек, затаив дыхание, уже подкрадывался к двери каюты капитана Гильбо, он вдруг услышал позади себя сдавленный шепот – кто-то окликал его по имени. Обернувшись, комиссар узнал того самого старого еврея, который учил его испанскому языку. Он осторожно выглядывал из полуоткрытой двери своей каюты.
– Что-нибудь случилось, господин Вондрачек?
– Все в порядке, господин Штаерман.
– А почему вы крадетесь на цыпочках, как, я извиняюсь, кот, который только что стащил у кухарки кольцо краковской колбасы…
Краем глаза комиссар Вондрачек успел заметить, что ручка двери капитанской каюты начала поворачиваться. Прежде чем дверь успела открыться, Вондрачек проворно втолкнул изумленного Штаермана в его собственную каюту, втиснулся сам и быстро прикрыл за собой дверь.
– Доброй ночи, господин Вондрачек! – хором, но шепотом приветствовало его все семейство Штаермана – юный племянник, некрасивая тридцатилетняя дочь и старая, усатая фрау Штаерман. Все они, уже раздетые, лежали в своих койках и внимательно рассматривали комиссара.