Сторонники дальних плаваний полинезийцев утверждают, что наша современная технология ослепила нас и привела к тому, что мы все делаем совершенно иначе: наши эксперты, астрономы, математики, часы, инструменты, компасы, карты и календари заменили наше доверие к небесам в определении времени и поисках направления. Мы не можем поверить, что люди могли доверчиво плыть через океан без дополнительной помощи. Вместо этого мы признаем, что суда обычно придерживались береговой линии и буквально пробивались через катастрофы и неудачи.
Этнографы представляют множество противоречивых свидетельств, а новые географические данные о полинезийцах предполагают, что подобные двусторонние путешествия были практически обычным делом: местные истории рассказывают, что полинезийских жителей посещали огромные океанские каноэ из Самоа и Тонга, и до последнего времени существовали двусторонние переходы на 1300 км, не имеющие в пути никаких остановок, а также плавания на 2240 км с одной промежуточной остановкой (из Райатеа в Ниуатапутапу). Кроме того, были многочисленные плавания между Восточной Полинезией и Новой Зеландией (об этом свидетельствуют находки новозеландского обсидиана). Полинезийцам ничего не стоило находиться в море более двух недель.
Важно то, что для подобных путешествий не требовалась точность: в радиусе от 80 км до 120 км вокруг острова находится территория, где птицы, ветры облака и меняющаяся океанская зыбь могут использоваться в качестве проводников и наводчиков. Таким образом, «расширяя» горизонты, можно было сначала найти весь архипелаг, а затем использовать «феномен радиуса» в качестве подступа. Даже крошечный остров Пасхи расширялся десятикратно благодаря этим указателям: так его легче найти, чем полагаться лишь на визуальный контакт с землей. Вспомним: в то время как самые высокие точки острова Пасхи (510 м) были увидены немецкими моряками с расстояния в 35 морских миль (1 морская миля – 1,85 км) в 1882 году, испанцы в 1770 году заметили морских птиц за несколько дней до прибытия на остров.
Впрочем, Эндрю Шарп и остальные указывали, что этот «феномен радиуса» ненадежен и может быть обманчивым: облака не всегда парят над островом, часто они летят и над океаном, где не видно суши. Морские птицы не всегда служат предвестником суши и могут появляться в непосредственной близости от земли. И все же это немаловажное подспорье…
Другим подспорьем было подповерхностное свечение (думается, что это форма биолюминесценции, испускаемой попутной струей воды). Эти вспышки света появляются в тех направлениях, где земля видна лучше всего от 100 до 160 км. Следовать за ними, когда небо покрыто облаками, было нормальным делом.
Так или иначе, освоение тихоокеанских островов – длительное, медленное, систематическое, искусное и, в основном, хорошо продуманное предприятие. Оно было основано на накопленных знаниях по географии, а также навыках мореходства и умения делать запасы продуктов на длительные сроки. Возможно, что в течение многих столетий исследований островов родилась вера, что среди множества осколков суши, протянувшихся с запада на восток, всегда найдутся новые земли.
С тех пор как они перестали полностью полагаться на ветра и течения, они начали строить – двойные каноэ, или «катамараны» (малайское слово). Капитан Кук с удивлением сообщал, что вожди Тонга с легкостью буквально нарезали круги вокруг его корабля, даже когда судно шло отлично, подгоняемое легким бризом. Идя под парусами при благоприятном ветре, такие каноэ могли покрывать 160 – 240 км в день, а благодаря способности полинезийцев сохранять еду в течение долгого времени, расстояние в 8000 км было вполне осуществимо.
Аэродинамическая эффективность парусов и тонкий корпус позволяли каноэ плыть против ветра, хотя и не на большие расстояния, если они были тяжело нагружены: ни один моряк даже сегодня не захочет проводить дни и недели, борясь с ветром и течением.
Благодаря записям европейских исследователей и миссионеров на тихоокеанском побережье, мы знаем, что в XVIII и XIX столетиях полинезийцы были хорошо знакомы с западными ветрами, особенно частыми летом. Они использовали их для плавания в восточном направлении. Например, капитану Куку рассказывали, что если таитяне хотят поплыть на восток, они ждут западных ветров с ноября по январь. Они даже могли наколдовать появление таких ветров на определенный день. Нет причин считать их предшественников менее сведущими в таких вопросах. В 1986 году полинезийское двойное каноэ «Hфkule’a» успешно проплыло из Самоа на Таити; этот своеобразный эксперимент был проведен с целью показать, что подобные суда способны проплыть с запада на восток, используя западные ветры.
Однако если даже сильные западные ветры могли быть огромным подспорьем в колонизации многих полинезийских островов, в них не было необходимости, если дело касалось острова Пасхи. Дело в том, что остров находится на 27° южной широты, зимой это традиционная зона неустановившейся, дождливой погоды с порывами очень сильных западных ветров. Судно, сбившееся с пути, может быть захвачено такими западными ветрами и выброшено на остров. Это требует хороших навыков судовождения, не говоря уже о способности совершать путешествие в холодную и ветреную погоду. Вот почему Рапа Нуи, расположенный далеко от основных маршрутов полинезийских плаваний, остался наиболее удаленным от остальных колоний, большей частью отрезанный от основной Полинезии.
Тот факт, что поселенцы везли с собой животных и растения, доказывает, что колонизация не была случайной. Могли ли рыбаки, находившиеся в открытом море, постоянно ожидавшие штормов, иметь на борту не только женщин, но также и собак, цыплят, поросят и свиней, побеги банана и другие полезные растения? Такая перевозка практически полного жизненного набора для поселения на новых островах предполагает организованные колониальные экспедиции. Только в нескольких случаях (например, Питкерн или Хендерсон), когда маленькие поселения исчезали или их обитатели умирали, можно говорить о случайном, неподготовленном плавании, хотя, вероятно, и в этих случаях были совершены обычные плавания, которые потерпели неудачу из-за скудной среды обитания или по другим причинам – в самом деле, предполагалось, что они исчезли потому, что там не росли деревья. Поселенцы не могли строить здесь большие каноэ, которые были необходимы для путешествия между островами в Мангареве.
Итак, были ли эти плавания случайными или хорошо продуманными? Как обычно в древней истории, истина лежит где-то посередине: сомнительно, чтобы многие островные колонии были открыты рыбаками или плавающими вдоль берега людьми, сбившимися с курса, но также невероятно и то, что это было систематическое исследование. Путешествия полинезийцев, какими бы спланированными или целеустремленными они ни были, все-таки представляли собой опасное и непредсказуемое мероприятие, основанное на удаче в неизведанных морях.
Как уже было сказано, основными предками жителей острова Пасхи были обитатели Маркизских островов, однако невероятно, что они пришли прямо оттуда: корабли XIX столетия никогда не выходили напрямую с Маркизских островов на остров Пасхи, а выходили с Мангаревы или Питкерна. Причина очевидна – плавание напрямую требовало пересечь почти две тысячи миль открытого океана, а плавание с Мангаревы – лишь 1450 миль, во время которого можно было миновать разбросанные атоллы и высокий остров Питкерн.
В июне 1999 года каноэ «Hоkule’a» покинуло Гавайи, направляясь к острову Пасхи. К середине июля оно достигло Маркизских островов, затем отправилось в Мангареву, затратив тридцать три дня на этот круг плавания. Судно достигло Рапа Нуи в октябре, через семнадцать дней после отплытия из Мангаревы (в то время, как моделирование Ирвина – об этом было сказано выше – предполагало двадцать – двадцать один день плавания из Пит-керна в Рапа Нуи во время западных ветров). Однако А. Андерсон высказал сомнение, что современные каноэ гораздо мощнее, чем ранние исторические суда, на которых плавали древние люди. Он указал, что каноэ маори и гавайцев не могли плыть против ветра вообще, и хотя некоторые полинезийские суда были достаточно гибкие и устойчивые, другие были непрочными и могли развалиться на части. Короче говоря, существует вероятность, что доисторические суда шли гораздо медленнее, чем «Hоkule’a» и, двигаясь на веслах, проводили в море очень много времени. К тому же нельзя забывать сложности с провиантом, материалами и опасностями, подстерегающими путешественников в пути. Он пришел к выводу, что плавания на длинные расстояния были для полинезийцев гораздо труднее, чем можно представить в виде эксперимента, а приграничные районы Полинезии были еще менее доступны. Тем более удивительно то, что Рапа Нуи был найден вообще, и совершенно невероятно, чтобы при этом островитяне еще и поддерживали контакты с внешним миром…
Первые жители острова Пасхи, высадившиеся в «конце мира» («Te Pito Te Henua», означает, «край земли» или «кусок земли», но иногда это выражение переводят как «Пуп земли»), возможно, начали свою новую жизнь, говоря словами Патрика Керча, на полностью перевезенном полинезийском «ландшафте». Однако многие растения, так же как свиньи и собаки, вымерли – растения, без сомнения, из-за природных катаклизмов, а животные из-за случайного или намеренного уничтожения.
Однако настало время взглянуть на жизнь – а точнее, на следы, оставленные этой жизнью, – первых людей, которые ступили на остров Пасхи: что они там нашли, как адаптировались к его условиям и затем изменили их, причем достаточно радикально.
1400 лет в изоляции?
Пытаясь проследить предысторию островитян, постараемся определить, когда началась эта самая предыстория? Как мы уже видели, маловероятным кажется тот факт, что острова могли быть достигнуты больше, чем один раз до прибытия европейцев. Генеалогические исследования, проведенные Себастьяном Энглертом, включают в себя список имен предыдущих вождей, начиная с Хоту Матуа. Энглерт пришел к выводу, что Хоту Матуа и его последователи прибыли не раньше чем в XVI веке, хотя Метро, основываясь на тех же самых данных, пометил дату их прибытия XII веком. Однако археологи, основываясь на анализе радиоактивных изотопов углерода, доказали, что люди уже были на этом острове к 690 году, и, возможно, в IV столетии (хотя отдельные данные нуждаются в серьезной проверке): это совпадает с другой традицией, утверждающей, что существовало пятьдесят семь поколений вождей, начиная с Хоту Матуа, сменявшихся через каждые двадцать пять лет, с 450 года. Но как быть с постоянными историями конфликтов между народами Ханау Эпе и Ханау Момоко?
Тур Хейердал прослеживает связи с Южной Америкой в известной легенде о «длинноухих» Ханау Эпе и «короткоухих» Ханау Момоко, видя в первых – предков первых (индейских) колонистов, а в последних – более поздних полинезийских путешественников. Он полагает, что «длинноухие» названы так, потому что мочка уха у них была растянута и предназначена для ношения украшений, эта практика была широко распространена, когда впервые прибыли европейцы (хотя миссис Рутледж сказали, что термин «длинноухие» не выражал обычаи жителей, просто у них от природы были длинные уши). Согласно избранной Хейердалом истории, «короткоухие» устроили резню «длинноухих» (которые впоследствии имели потомков) в XVII столетии, которая известна как «битва при проливе Пойке».
До сих пор Себастьян Энглерт категорически отрицал, что термины полинезийской жизни имеют отношение к ушам: изучив старую форму языка островитян более детально, чем кто-либо еще, он пришел к выводу, что термины эти означают «грубый/сильный/ полный человек» и «стройный человек» соответственно. Зная о широко распространенной связи между физической силой и полнотой у полинезийцев с лидерством и «маной» (духовной силой), можно было предположить, что Ханау Эпе были высшей кастой, а Ханау Момоко – низшей. И снова в любом случае удлиненные уши и украшения хорошо известны на Маркизских островах и не являются исключительной деталью Нового Света.
Более того, Энглерт убежден, что Ханау Эпе соорудили платформы, а Ханау Момоко создали статуи. Томас Бартел, после обстоятельного изучения устных преданий острова, решил, что каноэ Хоту Матуа прибыли из Полинезии гораздо позднее первоначальной колонизации тем же путем, он был вождем Ханау Момоко, однако привез с собой несколько пленников Ханау Эпе в качестве рабочей силы для работы на земле. Они поселились на Пойке, вдали от земель Момоко. И хотя термины и означают «стройный» и «коренастый» соответственно, но истории, касающиеся двух групп, не содержат каких-либо указаний на расовые или культурные различия. Гораздо более вероятно, что родство между ними было родством победителей и побежденных.
Любая попытка подогнать традиции к данным археологии заслуживает восхищения, но мы уже видели, что дело это весьма ненадежное. Основная гипотеза все-таки утверждает: имела место единственная ранняя колонизация из Полинезии, возглавляемая вождем и героем по имени Хоту Матуа (то есть Великий Отец).
Кроме того, подчеркнем, что некие новые посещения после первой колонизации были редки и не могли сильно повлиять на религию или социальную организацию уже прибывших групп. С трудом можно представить себе, что они несли новые верования и знания, не имея даже снаряженного флота и воинов.
Самые ранние археологические данные радиоуглеродным методом получены, как мы уже видели, около 386±100 годов из древесного угля, найденного в котловане Пойке; это может указывать на очень раннюю вырубку лесов, однако результат весьма сомнителен, поскольку образцы обсидиана из того же района датированы 1560 годом! Ранние результаты четвертого столетия (318 год) были получены после исследования образца тростника тоторы, найденного в могиле Аху Тепеу I, однако кости из той же могилы датированы 1629 годом. Самые ранние данные по постройке дома датированы по древесному углю Thespesia populnea, полученному из жилища прямоугольной формы, найденному в Рано Кау, примерно 770 – 239 годом нашей эры.
Так или иначе, существуют две версии заселения острова: раннего, около 300 – 600 годов, и позднего – конца первого тысячелетия.
Независимо от дат представляется интересным – какую природу нашли первые поселенцы?
ЧАСТЬ II.
ВОССОЗДАНИЕ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ
Мир растений
Анализ пыльцы дает нам жизненно важную информацию, касающуюся растительности острова Пасхи во времена появления самых первых человеческих поселений.