— Ну вот! Теперь не упадёт! Хоть на каждую вешалку по шубе!
— Ой, Олег Николаевич, скажете тоже! Откуда у нас шубы? — засмеялась мама.
— Ну, это дело наживное… Я вот недавно имел дело с песцом… По работе…
Анжела Олеговна вздохнула:
— Не травите душу… Песец — мечта моей жизни!
Прапорщик удивлённо спросил:
— Песец?. А как же норка?!
— Норка тоже ничего, но с песцом ни в какое сравнение не идёт…
— Ну, ё-моё! Анжела Олеговна! — с чувством взвыл Шматко.
— Виктор Романыч… Можно? — В небольшую дверную щель протиснулась голова старшины второй роты.
Убедившись, что посторонних в кабинете майора Колобкова нет, прапорщик подошёл к столу и выложил деньги.
— Вот! — сказал он.
Колобков посмотрел на деньги, затем на Шматко. Ничего не понял и спросил:
— Что это?
— Деньги… за шкурку.
— Не понял, — честно признался майор.
— Виктор Романыч, я это… передумал. Самому до зарезу нужна!
Колобков уточнил:
— То есть ты хочешь её у меня КУПИТЬ?
— Нет, хочу обратно поменяться… Вот ваши деньги.
— Ну так поменять на деньги — значит купить! Маркса читал? Могу дать.
— Спасибо, — вежливо отказался прапорщик. — В общем… вот тысяча сто пятьдесят!
Колобков рассмеялся:
— Ха!. Ты меня ограбить хочешь! Ей цена — полторы тысячи!
Офонарев от такой наглости, Шматко выпучил глаза.
— Так… как… Я ж… ещё вчера!
— Слушай! Тебе и впрямь надо Маркса почитать! — серьёзно пояснил Колобков. — То было вчера, а то — сегодня! Рыночная экономика!
— Так она же… пахнет! И блестит не очень!
— Я её, между прочим, проветрил! Так что тысячу сто пятьдесят она уже никак не стоит!.
Через час оживлённого торга коммерческий гений второй роты вышел из штаба. В кармане у него было на тысячу четыреста семьдесят рублей меньше, чем до визита к майору. Шматко посмотрел на зашторенные окна кабинета Колобкова и процедил сквозь зубы: