– Майк говорил мне об этом. Что все это можно выразить двумя цифрами. Либо ты садишься, либо нет.
– Вы думали о том, что это значит? Когда в последний раз вы уходили с работы, не зная, вернетесь ли домой живой? Когда в последний раз начальник велел вам не подвести его и умереть?
– Я...
Но Грейди не закончил. Нахмурившись, он посмотрел на Джесси:
– Однажды мы с Майком пошли в бар. Мы получили увольнительную и отправились в Бостон. Меньше чем через пятнадцать минут он был окружен шестью женщинами, каждая из которых пыталась увести его с собой. У него было больше наград, чем у многих, он стремительно поднимался вверх по служебной лестнице. Власть, слава, уважение мужчин...
– Восхищение женщин. Да знаю я все. Но это не объясняет, почему он прячется от жизни, и не оправдывает его.
– Вы так говорите, потому что не понимаете меня, Джесси. Она заметила, что он обратился к ней по имени. Впервые с ее появления на ранчо он не назвал ее барышней.
– Тогда постарайтесь объяснить получше, – предложила она. На секунду ей показалось, что Грейди в ярости, но в следующее мгновение он улыбнулся.
– Какой был ваш самый нелюбимый предмет в школе?
– Математика, – без колебаний ответила она.
– А сейчас вы ею пользуетесь?
– Только для того, чтобы что-то измерить, рассчитать площадь обоев или размер ковра.
Грейди взял со стола свою чашку и сделал глоток кофе.
– Отлично. Представьте, что вы легли спать, а когда наутро проснулись, то обнаружили, что все в мире основывается на математике.
Джесси нахмурилась:
– А при чем тут это?
– Вам бы понравилось?
– Нет, но...
– Вам было бы легко в этом мире?
Она не догадывалась, к чему он ведет, но верила в его благие намерения.
– Нет.
– Летчики не уделяют много времени самоанализу. Они выполняют свою работу. Их жизнь трудна и стремительна, каждый день или каждая ночь могут стать последними. Они не думают об опасности и страхе, потому что в противном случае они потеряют преимущество перед другими. Они лучшее и самое великолепное из того, что имеет наша страна. Они сознательно жертвуют собой, чтобы гарантировать нашу безопасность. Таков был мир Майка. Но отныне ему дорога туда закрыта. И он оказался в вашем мире, от него требуется стать таким же, как вы или я. Предполагалось, что он превратится в обычного парня. Его вынуждают задаваться вопросами, которые просто не могут у него возникать. И у него нет ответов. Он может делать лишь то, что умеет лучше всего, то есть игнорировать свои эмоции и выполнять работу. Проблема только в том, что у него больше нет этой работы.
– Судя по вашим словам, он совершенно другое существо.
– Возможно, и так. Если бы вы проснулись в математическом мире, попытались бы вы вернуть все на свои места?
– Но Майк больше, чем просто летчик-истребитель.
– Вы верите в это, но знает ли он? Если в его глазах он лишь летчик-истребитель, то что он имеет сейчас?
– Сущность не определяется его карьерой. Грейди встал.
– Не все согласились бы с вами, барышня. В том числе и Майк.
С этими словами он вышел, оставив Джесси наедине с ее мыслями. Она приблизилась к чертежному столу и уставилась на эскизы. Как сложилась бы ее жизнь, если бы она не могла рисовать? Она провела пальцами по свитеру. Он был пестрым – все оттенки голубого смешивались с серым, красным и фиолетовым. Джесси обвела взглядом комнату – цветастая обивка диванчиков, яркая зелень растений, синяя джинсовая куртка с ярким рисунком, висевшая на кухонной двери.
Грейди ошибается. Она бы выжила в математическом мире. Она бы ненавидела его, но выжила бы. Но вот если бы ее мир неожиданно стал черно-белым, тогда бы все было по-другому. Она бы угасла без ярких цветов. Тусклый серый цвет медленно давил бы на нее и убил в конце концов.