«АПОЛЛОН-13»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Об авторах

Джим Лоувелл пришел в «НАСА» в 1962 году и совершил четыре полета в космос до своего увольнения в 1973-м. После первой американской экспедиции к Луне «Аполлон-8» ему и членам его экипажа журнала «Тайм» присудил титул «Человек года». Сейчас он и его жена Мэрилин проживают в Иллинойсе.

Джеффри Клюгер является старшим писателем журнала «Тайм» и автором новой книги «Путешествие за Луну». Он и его жена Алеяндра сейчас проживают в Нью-Йорке.

ПРОЛОГ

Никто не знал, откуда пошли рассказы о пилюлях с ядом. Многие их слышали и даже верили им. Верила пресса, верила и публика. Да, и в Агентстве кое-кто верил. Любой, кто устраивался в «НАСА» и впервые встречал астронавта, обязательно спрашивал у коллег: «А вы слышали о пилюлях с ядом?»

Джим Лоувелл всегда посмеивался над этими историями. Пилюли с ядом! Забудьте о них! Вы даже не успеете об этом подумать. И без пилюль хватает способов покончить с собой. В конце концов, в командном модуле есть декомпрессионный вентиль. Одно движение руки, и воздух под давлением 5 фунтов на кв. дюйм мгновенно хлынет в открытый космос (ПРИМ.ПЕРЕВ. – в кабине «Аполлона» давление почти в 3 раза ниже нормального и составляет 5.5 фунт/кв. дюйм = 0.37 атм). А когда безжалостный вакуум проникнет в кабину корабля, воздух в ваших легких взорвется, кровь вскипит, а ваш мозг и тело будут жаждать кислорода. Для вас все кончится в считанные секунды: не дольше, но приличнее, чем от смехотворных пилюль (ПРИМ.ПЕРЕВ. – это явление называется «взрывная декомпрессия»).

Конечно, ни Лоувелл, ни другие астронавты никогда не думали о вентиле. Ни один из экипажей предыдущих двадцати двух кораблей не попадал в ситуации, в которых приходилось думать о чем-то подобном. Лоувелл сам побывал на борту трех из них и выпускал воздух из кабины лишь в конце полета, когда его корабль уже покачивался на волнах, вокруг плавали парашюты, приближались водолазы, с вертолета опускали спасательную корзину и экипаж поднимали на авианосец, где их ожидали процедуры, доклад и душ.

Как и все остальные полеты, этот казался обыкновенной рутиной. Но сегодня, если считать по хьюстонскому времени, все изменилось. Хотя есть ли смысл в хьюстонском времени за 200 тысяч миль от дома, когда уже пройдено пять шестых пути до Луны? Внезапно на головы астронавтов обрушилась беда. Кислорода и энергии почти не осталось, главный двигатель, скорее всего, накрылся, а Лоувеллу и двум его товарищам надо было спасать корабль.

Возникла именно та ситуация, которую представляли себе пресса, публика и некоторые люди в Агентстве, когда спрашивали о пилюлях с ядом. Что касается Лоувелла и членов команды, то они думали не о пилюлях или вентиле, а о том, как остановить утечку кислорода, потерю энергопитания и не допустить гибели корабля. Как они могли ответить на свои вопросы, если никто еще не оказывался в беде так далеко от дома? Люди в Хьюстоне переживали за них и пытались поддержать.

– «Аполлон-13», у нас много, очень много людей работает над этим, – звучал голос из Центра управления полетом, – Вы получите необходимую информацию, как только это станет возможным. Вы будете первыми, кто ее узнает.

– О, – ответил Лоувелл, в его голосе чувствовалось непроизвольное раздражение, – Спасибо.

И Лоувелла можно было понять: по всем расчетам на решение проблемы у Хьюстона было только час и пятьдесят пять минут. Именно на такое время хватало остатка кислорода в баках корабля. Потом команда отравится своим собственным углекислым газом, как человек задыхается от выхлопов работающего автомобиля: засыпает с широко открытыми глазами. В этом случае беспилотный корабль со своим страшным грузом продолжит движение к Луне, обогнет ее с другой стороны и направится к Земле со скоростью около 25 тысяч миль в час. Увы, никто не поможет ему точно прицелиться, и он пролетит мимо родной планеты на расстоянии 40 тысяч миль, выходя обратно в космос на громадную эллиптическую орбиту с размахом 240 тысяч миль. Потом – снова к Земле, а затем – опять в космос. Ужасно и безостановочно. Там, на орбите, корабль переживет существ, запустивших его в космос, и тысячелетиями человечеству будет виден этот вечный, как звезды, насмешливый монумент технологии двадцатого века.

Тут поневоле подумаешь о пилюлях с ядом.

За десять секунд до эфира, Жуль Бергман застегнул свой блейзер, завязал свой черно-голубой галстук и взглянул в камеру. Как обычно перед началом трансляции, шум вокруг него начал стихать. На экстренный выпуск новостей Бергману требовалась лишь пара минут, и, как всегда, он должен был втиснуть в репортаж массу информации.

С того момента как появился Бергман, атмосфера в студии была буквально наэлектризована. Никто не ожидал оказаться здесь в такое позднее время, но когда телеграф стал посылать сообщения из Хьюстона, и в студию посыпались звонки корреспондентов «Эй-Би-Си», люди устремились сюда отовсюду. Новичка могла удивить готовность, с которой заработала эта машина новостей, но Бергман не был новичком. Для всех оставалось тайной, почему эта крупнейшая телекомпания решила отключить свои камеры в тот вечер, когда корабль с астронавтами находился на расстоянии 200 тысяч миль от дома.

Бергман освещал пилотируемые полеты, начиная с суборбитального запуска Алана Шеппарда в 1961 году, и на деле знал все о космических экспедициях. В отличие от других репортеров Бергман изучал технику космических полетов, заставил себя пройти через центрифугу, испытал невесомость в тренировочном самолете и дрейфовал на аварийном плоте. Он не только знал о пилотах все, но и знал, как лучше всего объяснить это публике.

Правда, была одна проблема: в те дни публика вообще не хотела никаких объяснений. Это же не «Свобода-7» Шеппарда или «Дружба-7» Гленна, и, конечно, это не знаменитый «Аполлон-11», на котором девять месяцев назад совершили посадку на лунную поверхность Нейл Армстронг, Майкл Коллинз и Баз Олдрин. И весной 1970 года ни телекомпанию, ни публику не волновал «Аполлон-13» с его третьей высадкой на Луну.

Вместо вечерних новостей о ходе лунной экспедиции «Эй-Би-Си» решила выпустить «Шоу Дика Каветта». Каветт должен был болтать с Сюзанной Йорк, Джеймсом Уайтмором и с несколькими членами команды чемпионов «Нью-Йорк Мэтс». Хотя в первые минуты шоу он и его зрители все же упоминали Луну.

– Сегодня в Нью-Йорке классный вечер, – подшучивал с телевизионщиками и зрителями Каветт, пока его гости вступали в разговор, – Погодка, чтобы бегать за девушками. Кстати, раз уж речь зашла о девушках, а вы знаете, что наш первый астронавт-холостяк сейчас на пути к Луне? Это Суиджерт, не так ли? Он из тех парней, которые говорят, что у них есть девушка в каждом порту. Может быть, может быть… Но, мне кажется, он наивный оптимист, если надеется встретить нейлоновые чулки и Херши-бары на Луне, – аудитория захохотала, – А Вы читали, что этот старт смотрело на три миллиона зрителей меньше, чем предыдущий? На следующий день здесь побывал полковник Борман и согласился, что космические запуски потеряли свою привлекательность. Хотя справедливости ради надо сказать, тогда был прекрасный день и многих не было дома, а другие думали, что это был повтор летнего запуска, – и аудитория опять рассмеялась.

Пока Каветт говорил, директор студии новостей закончил считать от десяти до одного, и в тот момент телевизионная картинка ток-шоу сменилась ярко-красным заголовком «Аполлон-13» и синими словами «Экстренный выпуск». А секундой спустя появилось лицо Бергмана.

– На космическом корабле «Аполлон-13» произошли неполадки с электричеством, – начал он, – Экипаж вне опасности, но без всяких шансов на лунную высадку. Через несколько секунд после осмотра лунного модуля «Водолей» Джим Лоувелл и Фред Хэйз переместились обратно в командный модуль и затем доложили, что они услышали звук громкого удара, сопровождавшийся потерей питания от двух из трех топливных элементов. Они докладывают, что видят вытекающее из корабля топливо, очевидно, кислород и азот, а также, что датчики этих газов показывают ноль. Центр управления полетом приказал астронавтам выключить энергопитание корабля и не включать до тех пор, пока не будет найдено решение проблемы: как безо всех трех топливных элементов запустить маршевый двигатель для возвращения на Землю. Другая очевидная проблема – определить потерю дыхательного кислорода в командном модуле. Центр управления подтвердил серьезность положения. Повторяем, астронавты «Аполлона-13» не находятся в непосредственной опасности, хотя сам полет может закончиться.

Так же как появился, Бергман быстро исчез с экрана, и снова появилось изображение счастливого Дика Каветта. В студии новостей возобновилась суматоха. У опытного космического экипажа было гораздо меньше причин для оптимизма, чем прозвучало в этом репортаже. Астронавты «не находятся в непосредственной опасности»? Такова была политика «НАСА» – не расстраивать слушателей. Как можно не находиться в непосредственной опасности в четверти миллионах миль от дома, когда неясно, сколько осталось кислорода? Было очевидно, что прогноз Агентства должен вскоре измениться. Когда можно обойтись словом «неполадки», официальные представители «НАСА», до поры до времени, старались избегать слова «опасность». Нью-Йоркская студия уже была на телефонной связи с корреспондентом в Хьюстоне Дэвидом Снеллом, который передавал последние сообщения Агентства. И на прямой эфир в студию уже вызвали консультантов из «Норт Америкэн Роквелл», бывшей «Америкэн Авиэйшн» – компании-создателя космического корабля «Аполлон».

По всей студии начали звонить телефоны с последними новостями от корреспондентов из Хьюстона. Команда новостей хватала трубки, слушала сообщения и передавала их Бергману. Всего через несколько минут после первого, сдержанно оптимистичного репортажа перед ведущим новостей лежал новый прогноз, который сильно изменился и не в лучшую сторону. По последним утверждениям «НАСА» командный модуль был полностью лишен воздуха и питания. Астронавты, как оказалось, должны покинуть корабль и перейти в лунный модуль, а их жизни, как теперь признавало Агентство, находятся в серьезной опасности.

Неподалеку от Бергмана директор готовил операторов к повторному выходу в эфир. Очевидно, сегодня вечером больше не будет Дика Каветта.

1

Джим Лоувелл был на ужине в Белом Доме, когда сгорел его друг Эд Уйат.

На самом деле, это был не совсем настоящий ужин: несколько бутербродов, апельсиновый сок и безвкусное вино на длинных столах в Зеленом Зале. Просто солнце уже село, а формально в тот день Лоувелл еще не ел и время было близко к ужину.

Эд Уайт не сгорел в прямом смысле этого слова. Он отравился дымом прежде, чем огонь добрался до него. Самое позднее, за пятнадцать секунд до появления открытого пламени он со своим командиром Гасом Гриссомом и астронавтом-новичком Рождером Чаффи стал жертвой попавших в легкие ядовитых испарений. В конце концов, такой исход был лучше. Никто не знает, насколько горячо было в кабине корабля, но, учитывая атмосферу из чистого кислорода, скорее всего, не меньше 700 градусов (ПРИМ.ПЕРЕВ. – здесь и далее температура указывается по шкале Цельсия). При такой температуре медь накаляется докрасна, алюминий плавится, а цинк горит пламенем. У Гаса Гриссома, Эда Уайта и Роджера Чаффи, состоявших всего лишь из кожи, волос, мяса и костей, не оставалось никаких шансов.

В момент катастрофы Джим Лоувелл не мог этого знать. Вскоре он узнает, но тогда – не знал. В тот момент у Лоувелла была конкретная работа, которая состояла в том, чтобы ходить туда-сюда, общаться и пожимать руки. Вокруг собралось много важных шишек, поглощавших бутерброды и напитки, а Лоувелл должен был приветствовать каждого из них. Полученное по почте приглашение было весьма специфично в отношении этой части его работы:

«Зеленый и Синий Залы для индивидуальных встреч и рукопожатий с послами», – говорилось в нем. Там не было сказано: «Вы приглашены сюда на ужин». Вместо этого там было написано: «Вы приглашены для развлечений». Не более многословно там было сказано: «Имейте в виду, Вы приглашены работать на публику».