Я оглянулась через плечо на закрытую дверь.
— Вы имеете в виду Баи-сан? То, что случилось с ним. — Руки задрожали. Мне припомнился иероглиф. Внутренние повреждения. — Это сделала Огава?
— Тсс! — Она заговорила тихо и быстро. — Слушай меня. Ему нанесли визит. В результате он попал в больницу, успел поговорить с полицией, а потом умер. Наверное, сошел с ума, если говорил с полицией, но, похоже, знал, что все равно умрет…
— Визит от Огавы?
Она сняла очки.
— Грей-сан, на вечеринке у господина Фуйюки был вор.
— Вор?
— Поэтому Огава и спятила. Вчера ночью в дом господина Фуйюки вошел червь, и теперь Фуйюки горюет.
На меня нахлынуло странное чувство. Похоже, за небоскребами притаилось ужасное разоблачение, похожее на Годзиллу.
— Что было украдено?
— А ты как думаешь, Грей? — Она опустила подбородок на грудь и подняла на меня многозначительный взгляд. — Мм? Что думаешь? Догадываешься?
— Ох, — прошептала я и сама почувствовала, что побледнела.
Она кивнула.
— Да. Кто-то украл лекарство Фуйюки. Я села на ближайший стул и выдохнула:
— О… нет. Это… этого я не ожидала.
— Послушай.
Строберри наклонилась ко мне очень близко. Я чувствовала запах текилы и лимонных духов.
— Вор был на вечеринке. Медсестра ходила ночью в каждый дом, смотрела повсюду, но Баи-сан сказал полиции, что она все еще не нашла свою сагашимоно. Вещь, которую она ищет. — Строберри облизнула пальцы, похлопала по прическе и посмотрела через плечо, словно опасаясь, что кто-то стоит позади. — Знаешь… — сказала она очень тихо, склонившись ко мне еще ближе, так что наши щеки соприкасались. Я видела, как ее красные губы двигаются рядом с моим ртом. — Огава и я слышим, что вылетает иногда из твоего большого рта… — На улице взревела сирена. — Я начинаю думать, Грей-сан, что этот вор — ты…
— Никто не знает, что я задавала вопросы, — прошептала я, глядя ей прямо в глаза. — Только вы.
Она выпрямилась и иронически подняла брови.
— В самом деле? В самом деле, Грей?
Мне вдруг стало очень холодно. Я вспомнила, как настойчиво просила Фуйюки показать мне квартиру.
Вспомнила, как шла по коридору медсестра. Она поймала меня, когда во время удушья Фуйюки я хотела улизнуть от компании. Оглядываясь на собственные поступки, порой, не можешь поверить, что была так глупа и недальновидна.
— Да, — сказала я дрожащим голосом и приложила руку к голове. — Да. Никто не знает, я… уверена.
— Грей-сан, послушай. Мисс Огава в ярости. Она собирается снова прийти в каждый дом, пока не найдет вора. В каждый дом. И в этот раз она не будет такой доброй.
— Но я…
Я тупо смотрела на запачканный помадой воротник Строберри. Он напомнил мне о крови, о попавших в ловушки животных, о лисах, которые в охотничий сезон со стоном подходили к дому моих родителей. Думала о руке с часами, торчавшей из автомобильного багажника. Принялась растирать предплечья, чувствуя, как по ним бегают мурашки.
— Я не могу уехать из Токио. Не могу. Вы не понимаете…
— Строберри говорит: уезжай из Токио. Ты уволена. Слышишь? Уволена. Не возвращайся.
Она вынула из кармана пачку денег и, взявшись за нее указательным и средним пальцем, поднесла к моему носу.