Пес, который боролся за свои права: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я думала, вы собираетесь попробовать выставить свою собаку на соревнованиях по экстерьеру, — громко сказала она.

Невежественная тупица. «Попробовать», как бы не так! Разумеется, она хотела сказать, что испытания по общей дрессировке годятся для собак, которые недостаточно хороши, чтобы их выставляли по экстерьеру, что это второсортный спорт для второсортных собак. Сплошь и рядом приходится слышать подобную чушь.

— На экстерьерном ринге его будет водить Фейс Барлоу, — сказала я.

К Сиси подошли двое мужчин. Один — понурого вида юнец, другой — ее компаньон по занятиям в собачьем клубе. Его возраст так же трудно поддавался определению, как и ее собственный, но если яркая косметика делала ее похожей на плохо набальзамированный труп, то он представлял собой личность абсолютно неприметную. И если она походила на покойника, то он на владельца похоронного бюро. Видя их вместе на занятиях, я никак не могла понять, кем он ей приходится — мужем или сыном. Теперь же стало ясно, что понурый юнец — ее сын, а неприметная личность, должно быть, муж — аптекарь мистер Квигли.

Видимо, Мими почувствовала некоторую напряженность и как истинная леди, каковой она и была, решила разрядить обстановку, представив каждого всем остальным.

— Я Мими Николз, — сказала она, протягивая руку старшему из мужчин.

— Остин Квигли, — представился он. — Мой сын Пит.

— Па, я уже ее знаю, — весьма нелюбезно проговорил Пит. — Я делал для нее комнату. В ее доме.

— Замолчи, детка, — шикнула на него Сиси. Возможно, она вовсе не то имела в виду, но у ее сына действительно было детское лицо, и, бросая на мать свирепые взгляды, он походил на строптивого младенца, готового запустить в нее погремушкой.

Мими оставила этот обмен репликами без внимания.

— Да, конечно, — сказала она. — Полагаю, вы знакомы с Либби Ноулз. А это Реджи Нокс, — добавила она и отступила на шаг, словно ожидая, что ее телохранитель приблизится и скажет: «Здравствуйте, как поживаете?»

Однако он ограничился лишь небрежным кивком. К моему немалому удивлению, Сиси шагнула вперед, как будто желая что-то сказать, но тут я увидела, что Фейс энергично машет мне рукой.

— Извините, мне надо спешить, — сказала я. — Меня зовет Фейс. Я обещала ей выгулять Рауди.

Должно быть, Мими подумала, что для пробежки с ним я выбрала странное время.

Как обычно, мой привередливый Рауди отказался воспользоваться отведенными для выгула площадками: он считал их слишком грязными и чересчур открытыми для посторонних глаз. Выгуляв его на газоне у гавани и тем самым нарушив правила выставки, я вернула его в клеть и отправилась разыскивать отца. Голос Бака я услышала еще до того, как увидела его стенд.

— Все собаки произошли от волков, — убедительным тоном объяснял он.

Даже на расстоянии, а я таки держалась на расстоянии, показ выглядел впечатляюще: афиши с изображением белых полярных волков, демонстрация видеофильмов и, конечно, Клайд, который расхаживал на длинном поводке за спиной Бака, — длинный, высокий, поджарый вариант Рауди с большими ушами и недоверчивым взглядом.

Сиси, подбоченясь, стояла перед площадкой, где проходил показ, и, выставив вперед костлявые локти, чуть не брызжа слюной, кричала на Бака:

— Кто дал вам право приводить сюда эту тварь! Да будет вам известно, да-да, я хочу, чтобы вы это знали, — сегодня здесь собрались очень ценные выставочные собаки.

Я пробыла там достаточно долго и видела, как Бак сделал гигантский вдох, отвел назад плечи, совсем как это делал когда-то Тедди Рузвельт, и начал орать. На этом я ушла. Я хотела, чтобы на время ринга его отвлекли тем или иным способом, но вовсе не таким. Мне следовало подойти к Сиси, представить ей Бака как моего отца, объяснить ему, что у нее два прекрасных пойнтера, а ей — что он раньше держал золотистых ретриверов, и спровоцировать их на долгую беседу. Но вместо этого я ушла.

Было ошибкой выводить Рауди из клети, когда ты сама в неважнецком состоянии. И тем не менее я его вывела. Я была вся в поту, когда подвела его к рингу, на котором проводились испытания во второй группе подготовительного класса. Знающие люди подтвердят, что если, находясь на ринге, вы нервничаете или чем-то расстроены, то собака нюхом почует в вас постороннего и не станет повиноваться. Когда мы наконец дождались своей очереди, то Рауди показал плохое хождение на поводке рядом. Просто плохое, хоть и не влекущее за собой снятие с испытаний. Не думаю, что как вожатый я допустила какие-нибудь ошибки. Но я чувствовала, что потею, и на себе ощущала это странное явление отчужденности собаки. Для Рауди я уже была не Холли. Рядом с ним был посторонний, от которого пахло виной, стыдом и предательством. После девятой фигуры, последней в хождении на поводке рядом, я поставила Рауди, сняла с него поводок и передала его Линде Макнелли, которая улыбнулась мне и слегка склонила голову набок: Рауди, мол, держался молодцом. Следующим элементом было хождение рядом без поводка.

— Вы готовы? — спросил мистер Солсбери.

— Готовы, — ответила я.

Таков ритуал. Конечно же, я лгала.

— Тогда вперед, — сказал он.

— Рауди, рядом.

Рауди шел более или менее рядом — скорее менее, чем более, но, если собака идет на расстоянии шести футов от вожатого, судья должен поставить проходной балл. Окончательно погубил нас подзыв. Посадив Рауди в одном конце ринга, я отошла в противоположный его конец и по сигналу мистера Солсбери позвала:

— Рауди, ко мне!

Рауди и не подумал идти. Вместо этого он отряхнулся, послал мне улыбку и принялся кругами носиться по рингу. Толпе это чрезвычайно понравилось. Сперва наградой ему был смех, потом аплодисменты. Я попробовала поймать Рауди, и, если бы он был с поводком, мне, возможно, удалось бы это сделать. Но поскольку поводка на нем не было, он разбежался, перепрыгнул через ограждение ринга, молнией пронесся сквозь толпу зрителей и бросился на соседний ринг, где Дороти Бартон судила пойнтеров. Пойнтеры. Макс. Я ворвалась на ринг через несколько секунд после Рауди. Господь да благословит Дороти Бартон. Она бросилась к Рауди, схватила его за ошейник и прервала его бешеный галоп. А что если бы Макс погнался за ним? Или кто-нибудь попытался бы вмешаться и он бы его укусил? Или если бы он невзначай укусил судью? Даже думать об этом не хочется.

Сделав вид, будто Рауди вовсе не моя собака — что у меня, вообще-то, золотистый ретривер, — я взяла его за ошейник и отвела обратно, на ринг второй группы подготовительного класса. Ему я не сказала ни слова. Мистер Солсбери, очаровательный человек и хороший судья, спросил, хочу ли я выполнить оставшиеся упражнения: групповую посадку и укладку. Я не хотела. Судья зловредный непременно настоял бы на этом.