Хеллер первым сошёл на берег. Он знал одно местечко, где подавали хороший коньяк. Он быстро заказал бутылку. «Папаша Закс» был вне себя от злости. Но капля приличного коньяка несколько поубавила его гнев.
Дальше «допрос» пошёл очень гладко. Заксу понравился этот молодой человек. Одно его упрямство вызывало уважение. И постепенно они разобрались, почему же сорвалось представление.
У лодки диаметр циркуляции был около 150 метров, а у торпедного катера – за 350—400. Этого они не учли. И получалось, что, когда лодка была уже в начале дистанции, катер завершал циркуляцию. Подводная связь не сработала потому, предположили они, что угол был слишком острым.
Надо было найти какой-то другой способ замера прохождения лодкой мерной мили. На этот раз решили в начале и в конце мили поставить по подводной лодке. Мало того, что Закс будет следить за огнями, ещё и лодки будут отслеживать курс «U-792» своими гидрофонами. По соображениям безопасности, на верхней палубе должны были находиться только командиры лодок. Скоро всё было готово. Капитан 1 ранга Закс снова ступил на борт катера. Теперь уж точно всё должно было пойти по маслу.
Однако снова не пошло. Никакая выучка в мире не поможет с точностью пройти две отмеренные мили одну за другой в противоположном направлении.
Первый раунд прошёл нормально, как и прежде. И был прослежен гидрофонами. Два других «заезда» не сумели проконтролировать. Огни заметили только после прохождения финиша, когда лодка стала замедляться. И гидрофоны не смогли как следует уловить шум винтов.
Надо было знать Закса, чтобы представить его реакцию. На флоте знали, что, если что идёт не по нему, он ведёт себя так, как поступает разгневанный отец с непослушным сыном.
Но Хеллер не сдался штормам. Он спокойно дождался, пока ветер не потеряет свою силу, а потом сделал новое предложение.
– Так не пойдёт, господин капитан 1 ранга. Чтобы все сделать как следует, надо немножко денег. И мы должны найти их. Надо положить питающиеся с берега кабели перпендикулярно мерной миле, сделать виток или кольцо вокруг боевой рубки и установить на лодке приборы.
– Вот это наконец-то дело! – воскликнул Закс.
Он скоро нашёл и деньги, и кабелеукладчик.
Заключительный результат третьей и последней гонки показал, что «U-792» покрыла дистанцию в одну милю со скоростью точно 25 узлов, что было с точностью зарегистрировано техническими средствами, и теперь сомнений не оставалось. Загадкой оставалось лишь то, почему гидрофоны не зафиксировали никаких шумов.
В то время думали, что виной этому какая-то мёртвая зона. Тогда ещё представления не имели, в чём причина этого явления.
ГЛАВА XXVI
Мрачная перспектива
10 декабря подводная лодка «U-593» вышла из Тулона на своё пятнадцатое боевое задание. 11 декабря Кельбинг был у берегов Африки. Перед первыми лучами 12 декабря «U-593» погрузилась, чтобы не подвергаться неприятным неожиданностям. В гидрофоны услышали шум винтов эсминца. Кельбинг подвсплыл на перископную глубину и в полутьме увидел расплывчатый силуэт. Это, как позже выяснилось, был британский «Тайндейл». Кельбинг решил применить «Zaunkonig» и, несмотря на беглые расчёты, выстрелил. После этого «U-593» сразу взяла курс в открытое море. Послышались отдалённые взрывы глубинных бомб. Следующий быстрый взгляд в перископ обнаружил лишь безоблачное средиземноморское небо. Стояло безветрие, море было гладким, как биллиардный стол. Так что перископ оставлял длинный и широкий след, который не мог не заметить ни один самолёт.
Кельбинг знал, что, потопив эсминец, навлечёт на себя все силы противолодочной обороны Союзников, включая самолёты. Более того, при полной луне, сияющей с чистого неба, он вряд ли мог рассчитывать на то, что за ночь оторвётся от преследователей.
У него в распоряжении было 36 часов, ибо на столько хватало у него запасов кислорода.
Примерно в полдень подошёл ещё один эсминец. Он занял такую позицию, что Кельбинг не мог бы промахнуться. «Холком» («Holcome») был поражён по центру, разломился и затонул.
«Пока все хорошо, – подумал командир. – Теперь бы выбраться из этого ведьминого котла».
Ему не надо было объяснять ситуацию команде. Они так долго находились в Средиземном море, что понимали, как мало у них шансов выбраться отсюда.
Часто меняя курс, «U-593» пыталась стряхнуть с себя преследователей.
– Мы можем сделать, – сказал Кельбинг, – только одно: как только упадёт темнота и гидрофоны покажут, что у нас есть хороший шанс, мы всплывём и попытаемся оторваться от них на максимальном ходу.
После полуночи показалось, что такой благоприятный шанс представился. «U-593» всплыла, и Кельбинг поспешил на мостик. Тут его ждал небольшой шок: луна висела над головой, и было светло, как днём. Вызвали наверх артиллерийские расчёты, механик быстро вывел дизеля на полную мощность. Вокруг никого не было. Им, похоже, сопутствовала удача.
Но буквально через несколько минут один из вперёдсмотрящих доложил о приближении «веллингтона». Самолёт приближался с правого борта и шёл прямо на лодку. По навигационным огням Кельбинг понял, что тот не один. Но, судя по его движениям, лодку он не заметил.
– Вот проклятие! – ругался Кельбинг. – Мы подали себя прямо на серебряном подносе.
Он понимал, что даже срочное погружение не сильно поможет делу. Дистанция до «веллингтона» составляла 500 метров, когда с лодки открыли огонь. Трассирующая очередь из 20-миллиметрового пулемёта разорвала ночное небо и протянулась к бомбардировщику. Лётчик пошёл вверх и круто отвернул, подставив таким образом брюхо самолёта германским стрелкам. Видны были вспышки при попадании пуль.
– Отличная стрельба! – похвалил Кельбинг. – Выдайте ему по полной!
И стрелки старались. Они вынудили самолёт сбросить свой бомбовый запас и уйти. Бомбы упали далеко от лодки.
– После такого фейерверка другие не замедлят прийти, – крикнул вахтенный офицер командиру.
Кельбинг погрузился. Пока лодка медленно уходила на глубину, послышался шум эсминцев. Потом над ними прошёл патрульный корабль. Но глубинных бомб не сбросил.