Охотники за охотниками. Хроника боевых действий подводных лодок Германии во Второй мировой войне: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Механика на мостик! Стоп машины!

С гирокомпасом было что-то не в порядке.

И снова «U-47» легла на грунт, на сей раз вблизи германских берегов и, если они не ошибались, на границе одного из собственных минных полей. Компас фальшивил и давал повод для серьёзных сомнений относительно того, где они находятся: то ли у входа в канал, то ли внутри этих минных полей!

С помощью других мастеров Вессельс разобрал гирокомпас. Он выяснил, что отклонение от истинного направления в его показаниях составляет 15 градусов. Если бы они продолжали идти по показаниям такого гирокомпаса, то «U-47» оказалась бы в своём собственном минном поле.

На широких просторах Атлантики зарождалась первая фаза сражений с конвоями. Исключая учебные лодки и лодки малых типов, бои велись силами двадцати больших лодок, из которых треть находилась на пути к своим позициям, треть – на пути домой или в доках для постановки оборудования или вооружений или на капремонте и, следовательно, только треть участвовала в любой момент времени в боях. К концу года только по одной или по две лодки участвовало в боях на каждом участке подводного фронта.

Но если верить коммюнике, которые выпускало германское верховное командование, то германский народ мог бы подумать, что лодки в Атлантике ходят косяками и являются хозяевами положения.

Примерно в это время британский премьер-министр выступал в палате общин. Он описывал битву в Атлантике как изнурительную войну на ощупь, войну хитрости и стратегии, науки и военно-морского искусства.

Примерно в это же время германские подводные лодки начало ощущать на себе эффективность авиаразведки противника, которая в основном была сосредоточена вокруг британских берегов, хотя в действительности она пребывала пока в зачаточном состоянии.

В сентябре 97 процентов всех атак подводные лодки производили с надводного положения. К ноябрю только половина судов была потоплена с надводного положения. К тому времени подводные лодки стали вынуждены надводные атаки производить только в тёмное время суток, чтобы не быть обнаруженными все возраставшим количеством самолётов разведки и эсминцев.

Ночь пока ещё обеспечивала защиту.

Радиолокационных станций ещё не было – пока.

С каждым днём война на море становилась все упорней.

Безжалостность тотальной войны начала бросать свою тень и на битву в Атлантике.

Британия потребовала, чтобы вооружённые торговые суда признавались мирными, когда направлялись в нейтральные порты и когда находились в нейтральных территориальных водах.

2 октября Германия дала свой ответ:

Районы непосредственно у берегов стали первоочередным объектом внимания патрульных кораблей, минных заградителей и тральщиков, которые ходили без огней. Но поскольку вражеские торговые суда применяли те же приёмы маскировки, то различать их было невозможно. В течение долгого времени подводным лодкам возбранялось атаковать торговые суда без предупреждения. В результате из-за ошибок в идентификации цели многие возможности были упущены.

– С оперативной точки зрения такое положение вещей нетерпимо! – бушевал Дениц.

Редер отдавал приказы в соответствии с тем, как того требовала конкретная ситуация.

Незадолго до того британское адмиралтейство дало инструкции своим торговым судам таранить германские подводные лодки. И это, конечно, снимало все вопросы международно-правового плана к последнему германскому приказу.

4 октября был объявлен новый приказ, учитывавший всякого рода средства, которыми, несомненно, будут вооружены торговые суда. К нему были добавлены следующие указания:

17 октября на все лодки ушла радиограмма, гласившая:

Потом пал ещё один барьер. 17 октября подводные лодки получили разрешение атаковать все пассажирские суда, включая идущие в одиночестве. Следовал длинный список названий судов.

Прошёл ещё примерно год, прежде чем под давлением все возраставшей жестокости, ярости и упорства с обеих сторон были сметены последние ограничительные барьеры.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

1940 год

ГЛАВА III

Подвиги минной войны. Незаметный героизм.

Лёд на Эльбе и паковый лёд в Северном море ничуть не облегчали работу «папаши» Шультце, по-прежнему командира «U-48», когда он направился ставить мины в непосредственной близи у британского порта Портленда. В этот суровый февраль он оделся, как на Северный полюс. На голове у него была гигантская меховая шапка, придававшая ему вид доброго папаши. В таком наряде он никак не походил на тех командиров с обветренными гранитными лицами, каких зрители привыкали видеть в официозных киножурналах или иллюстрированных изданиях. Он скорее напоминал состоятельного помещика откуда-нибудь из Померании, у которого вполне хватает денег, чтобы позволить себе дорогое удовольствие попутешествовать на подводной лодке.

Неизвестно, за что его прозвали «фатти» – «папашей». Нельзя сказать, чтобы он сильно цеплялся за букву уставов. Команду притягивало к нему обаяние его личности. Шультце был трезвенником, и тот факт, что он недавно позволил себе на мостике «U-48» выпить шнапса с огорчённым и потрясённым капитаном потопленного им сухогруза, стало предметом всестороннего и разноречивого обсуждения на лодке в течение остатка вечера.

Как все моряки, часто выходящие в море, он был фантастически суеверен – не меньше колдуна из самого тёмного уголка Африки. Например, на лодке существовало неписанное правило держать в открытом море курс, делящийся на счастливое число семь. У рулевых имелось строгое указание при получении приказа с мостика на изменение курса сообразить, делится ли число на семь и выбрать ближайшее значение, кратное семи.

Эта причуда насчёт счастливой семёрки стала узаконенной на «U-48». Позже, когда «папаша» Шультце ушёл с лодки и ею стал командовать широкоплечий капитан-лейтенант Бляйхродт, дело могло однажды закончиться трибуналом.

– Курс двести двадцать семь! – скомандовал Бляйхродт с мостика.