Лодка продолжала двигаться по широкой дуге. Глубина составила 13,8 метра. Лодка шла едва в метре от дна гавани. При перемене курса она могла наскочить на собственные только что поставленные мины, проходя мимо них в десятках сантиметров.
Но даже если бы и наткнулись, ничего не случилось бы. Это были магнитные мины, которые должны были вступать в действие позже. На эти чудомины германское командование возлагало весьма большие надежды.
Благодаря постоянному притоку сжатого воздуха в лодку давление в ней повышалось. Воздух становился трудным для дыхания, пот лил даже с тех, кто не двигался.
– Восьмая мина – пошла!
Мина пошла со стоном, от которого вставали волосы на голове.
«U-34» развернулась на выход из порта. Электромоторы работали попрежнему на малом ходу. Вот она прошла линию между оконечностями молов, потом мимо того же патрульного корабля, все ещё остававшегося на посту. Он должен был успокоить вражескую лодку – слишком большую искательницу приключений.
В лодке все напряглись, замерли.
Постепенно глубина моря стала расти.
Боже! Что это?!.. Громкий звук, ненавистный скрипящий звук, который напряг нервы до предела, хотя обычно этот звук проходил незамеченным – это командир убрал перископ.
– Глубина пятьдесят метров, – доложил старшина рулевых.
Ролльманн устало наклонился над прокладочным столом и положил руку на плечо старшины – тяжело, но ласково, словно у него дрожали руки. Фите Пфитцнер поднял голову и улыбнулся. Он точно никогда не видел такого лица у командира – такого усталого, измождённого. Его лицо говорило все.
Ролльманн кивнул и удалился в свою каюту площадью менее двух квадратных метров – его очаг, его дом в море. Он задёрнул занавеску. Проволочный матрас скрипнул раз, потом наступила тишина.
В команде возбуждение тоже стало улегаться. Где-то заговорили, в дизельном отсеке кто-то тихо запел, к нему присоединились другие.
Ролльманн заворочался, и Фите, воспользовавшись моментом, спросил:
– Какой курс держать?
– Триста восемьдесят пять градусов, – ответил ему усталый голос.
Фите взглянул вначале на механика, затем на вахтенного офицера.
– Но на этом чёртовом компасе их только триста шестьдесят, – сказал он.
Вахтенный офицер кивнул:
– Ладно, держать на середину пролива, пусть старик пару часов поспит.
Через два часа Ролльманн проснулся, немного отдохнувший и деятельный.
– По местам стоять к всплытию!
«U-34» вырвалась на поверхность. Свежий, сладкий воздух устремился в лодку, через люк мостика снизу увидели звезды.
ГЛАВА IV
«Операция Везерюбунг»
1 апреля 1940 года верховное командование отдало приказ:
Целые недели подводные лодки, большие и малые, держались вблизи голых скал островов норвежского побережья. Когда они всплывали, гигантские валы начинали швырять их, ледяные волны заливали мостик, за минуту верхняя вахта на мостике промокала до костей. Подводников бросало в дрожь, и не только потому, что промокали до нитки, а и при мысли, что через несколько дней им придётся проникать в эти фьорды, эти тёмные зловещие проходы, которые манили их не более, чем врата в иной мир. Единственно приятным в этой действительности были разве что рваные облака над головой да крупные бурые норвежские чайки, с пронзительным криком носившиеся за немецкими подводными лодками.
С лодки «U-47», которой командовал Прин, заметили три линкора. Они шли полным ходом на север и скрылись за горизонтом. Перехватить их Прин не мог. У лодки не хватало хода для такой работы. А как там обстояло с новыми лодками? Ходили кое-какие слухи о некоем господине Вальтере и его засекреченной работе в доме из красного кирпича в Киле. Среди офицеров поговаривали, что, вроде, речь идёт о новом типе двигателя, который будто бы позволит развивать скорость хода до 26 узлов. Правда, наверняка пока никто ничего не знал, даже командиры флотилий.
У Прина, как и у всех, торпедные аппараты были загружены новыми типами торпед. Они не выдавали пузырьками воздуха траекторию торпеды и имели новый магнитный детонатор. Эти торпеды уже как месяцы доказали свою эффективность. И были просты в обслуживании. Торпеда устанавливалась на определённую глубину. Она проходила под судном, магнитный взрыватель на носу торпеды приводился в действие магнитным полем судна, и торпеда взрывалась под самым килем судна. Поражающий эффект этих торпед был потрясающ.
На эти торпеды немцы – Редер, Дениц, командиры, специалисты по торпедам, конструкторы – возлагали большие надежды.
Они ещё не знали, что их надеждам было суждено превратиться в лёгкий дым.