— Пожалуйста, в ванной, — показал Дмитрий, а когда ветеринар удалился, повернулся к Штопке: — Где ты выкопала это пугало?
— Это тот самый, — шепотом ответила она. — Помнишь, я тебе про него рассказывала. Он увидел Чака в сквере и сразу определил, что тот болен, когда мы еще ничего не замечали. Я его больше не видела, а сегодня он встретился мне снова и спросил, как собака.
— Вовремя, нечего сказать.
— Мне кажется, он знал, — прошептала Штопка, но тут дверь ванной отворилась и появился Савва с закатанными выше локтей рукавами.
— Через час помогать было бы поздно, — сказал он.
Силы еще не оставили Чака, но были на исходе. Он никого не узнавал и находился в коме. Человек присел рядом и стал медленно прощупывать каждый участок его тела.
— Помогите мне перенести его на стол.
Хозяева бережно взяли собаку и положили на обеденный стол в гостиной. Странный человек молча продолжал пальпирование. Штопка пыталась прочесть по его лицу, что он думает, к каким выводам пришел, но лицо хранило бесстрастное выражение.
— Олег Глебович смотрел его, насколько я понимаю? — наконец сказал Савва. — Это ведь вы звонили?
Штопка быстро рассказала, как и чем она лечила собаку. Странный человек кивнул.
— Все правильно. Но недостаточно. На этой стадии болезнь практически не лечится. Почти стопроцентный смертельный исход.
— Как же это… В наше время…
— И у людей бывают такие заболевания, хотя бы рак или СПИД.
— Значит, надежды нет?
— Надежда есть всегда. Ведь и от рака излечиваются.
«Надежда есть всегда». Так же говорил и Айболит со Зверинской. Это у них, ветеринаров, присказка такая?
Савва тем временем выпрямился, закрыл глаза и вытянул вперед руки ладонями вниз. Он застыл, полностью сосредоточившись на собаке. Чак умирал, не нужно было иметь ветеринарное образование, чтобы понять это. Никакие лекарства, капельницы, уколы помочь не могли. Организм ретривера полностью израсходовал свои ресурсы.
И все-таки его можно было вытащить, затратив столько же энергии, как и для того, чтобы вернуть с того света человека. А это всего лишь животное.
Но об этом Савва сейчас не думал. Умирало живое существо, а он был в силах помочь. В таких случаях он не пускался в рассуждения.
Савва сосредоточился. Внутренние органы были в отвратительном состоянии. Печень бездействовала, легкие почти не двигались, и только сердце продолжало биться, поддерживая уходящую жизнь. Но и оно работало неровно, срывалось с ритма и грозило вот-вот остановиться.
— С него и начнем — пробормотал Савва.
Штопка и Дмитрий заметили, что дыхание собаки чуть выровнялось, хотя продолжало оставаться таким же тяжелым. Что-то происходило. Лицо Саввы напряглось, на лбу выступил пот. А Чак дышал все ровнее, затем исчезли хрипы, а еще минут через пять он стал похож на обычного спящего пса, а вовсе не на умирающего.
Штопка перевела изумленный взгляд на странного доктора. Тот был бледен как полотно.
— Что с вами? — воскликнула Штопка.
— Сейчас, — глухо отозвался Савва, — попробую прочистить легкие
Савва почти воочию видел, как больные воспаленные клетки, словно опасный микроб, пожирают здоровые ткани легких, и без того забитых слизью. Воспалительный процесс захватил почти все органы, уничтожая собаку.
Савва вздохнул, открыл глаза и в изнеможении опустился на стул.
— Ну вот, еще укол для повышения иммунитета, и пока все.
Он открыл портфель и достал одноразовый шприц.
— Придется вам подержать его. Берите заднюю лапу, а вы — переднюю.