Они осмотрели небольшой кирпичный дом, где были три жилые комнаты, кухня с газовой плитой, на которой стояли большие котлы, — в них, судя по всему, варилась еда для собак. Потом подошли к железобетонным гаражам с распахнутыми воротами.
— Это здесь, — твердо сказал Савва. — Я думаю, в среднем. Все гаражи были пусты. Лишь в одном к стене был прислонен мотоцикл. у
— Эй, здесь есть кто живой?! — громко спросил Дмитрий, встав у входа в гараж. На полу виднелся металлический круг, запертый железным стержнем.
— Есть! Мы тут сидим! — послышался глухой отклик снизу.
Дмитрий поднял валявшийся на полу ломик, выбил стержень и поддел тяжелую крышку люка.
В отверстии сразу показались руки. И дохнуло ужасающей вонью.
— Зиндан — прямо, как в Афгане или Чечне! — проговорил Осаф Дубинин. — Вот уж не думал, что в Эстонии..
— Это, Вася не Эстония, это — Россия, — заметила Мила. — И, как известно, подонки не имеют национальности…
Из люка вылезли три бородатых мужика. Вид их был ужасающим. Пожалуй, питерские бомжи выглядели бы рядом с ними стерильными существами.
— Наши пришли! — радостно завопил первый. — Спасители!
Он полез целоваться к тому, кто стоял ближе. А ближе всех оказалась Мила.
— Только не ко мне! — брезгливо отстранилась она. — Обнимайте, целуйте друг друга, сколько влезет, а нас — не нужно.
И все же это были люди. Их вывели из гаража на белый свет.
— Больше никого нет? — спросил Дмитрий. — Как вы сюда попали?
— Так заманили, — стал оправдываться мужик, который бросился было целоваться. — Объявления в Кингисеппе висели: нетрудная работа в иностранном государстве, ежедневное кормление и теплый кров, оплата в валюте. Свидетельства об образовании не требуется. Ну, мы и соблазнились. А они завезли — и в яму. Чтоб с собаками драться. Петьке не повезло, его вчера загрызли. Мы уж тут неделю как сидим.
— Стало быть, из Кингисеппа, российские граждане? — переспросил Дмитрий.
— А то кто же?
— Придурки вы, вот кто! — не выдержал Дмитрий. — В стране работы до черта, а они — теплый кров, ежедневное кормление. I
— Дима, им бы. санобработку сделать, короче, вымыть. И переодеть, — вмешалась Мила. — Есть тут у вас баня какая-нибудь?
— Нам-то откуда знать? Нас в баню не водили.
— Я заметил в доме газовый водогрей, — пусть пока отмываются, а я схожу за Андресом. Нужно все это запротоколировать, — предложил Осаф Дубинин. — Надеюсь, после этого ему вряд ли кто учинит политический скандал.
Скоро пришел Андрес. Ему показали яму, где держали людей, все те же трупы.
— Примерно так я и думал, — повторил он несколько раз. — Это даже хорошо, если кто-нибудь из России пришлет протест. Но думаю, таких дураков не будет. Кому хочется засветиться?
И все же протокол был составлен им очень политкорректно. Он начинался приблизительно так:
«Во время проведения совместных с представителями РФ учебно-тренировочных мероприятий в квадрате У-8 была услышана автоматная стрельба. Так как означенный квадрат арендован гражданином России, на его территорию вошли только представители Российской Федерации».
Дальше перечислялись имена и фамилии. Имя Саввы было взято в кавычки, словно псевдоним.
— Мы сегодня ночью проверили документы аренды, передали их вашим. Андрей недавно позвонил, сказал, что арендатор уже пять лет, как значится мертвым. То есть кто-то с его паспортом приехал к нам и оформил все документы.
— Обыкновенная история, — прокомментировал Дмитрий, — мы на это наталкиваемся постоянно. Хоть гонца на тот свет имей для выяснения обстоятельств.
— Этих троих мы допросим и отправим в Кингисепп, не волнуйтесь. Может быть, они знают, как выглядел тот, который казнил охранников.
— Это было бы неплохо, — согласилась Мила. — У нас есть только предположения…