— Даже если он всех нейтрализует, сумеет ли справиться с системой ворот? — проговорила Мила. — Техника — не человек, ей зубы не заговоришь.
— Справится, я в него верю, — ответил Дубинин.
— Еще пять минут — и будем подрывать ворота, — предложил Андрес. — Возьмите в машине оружие.
Словно подтверждая слова Дубинина, створки ворот дрогнули и начали медленно разъезжаться.
В пространстве, освещаемом яркими лампами, маячила длинная тощая фигура Саввы. Он поддерживал, полуобняв, человека, похожего на доктора Айболита, только что спасенного из лап разбойника Бармалея.
— Олег Глебович, — назвал его имя Дмитрий. — Ветеринар.
— Там живы только животные, — проговорил Савва, — все люди мертвы. И я, кажется, знаю, кто это сделал.
В эстонском автобусе сидел врач. Он засуетился вокруг спасенного, отвел его в автобус, о чем-то спросил и объявил всем:
— Он не ел несколько дней.
— Вас били? — спросил Дмитрий.
— Ни в коем случае, — гордо произнес врач, но эта гордость выглядела скорее жалкой. — Я отказался с ними работать, объявил голодовку, и сегодня утром они должны были меня казнить… стравить собакам. Если бы не вы…
Быстро достав ампулу и шприц, эстонский доктор сказал, словно спрашивая разрешения у Андреса:
— В первую очередь нужно сделать глюкозу. Он очень слаб.
— Делайте все, что сочтете нужным, — ответил Андрес.
Дубинин, Мила и Самарин, прихватив «Калашниковы», лежавшие на заднем сидении «вольво», двинулись через проем в питомник. Андрес на всякий случай оцепления не снимал.
— Даю команду на вход только в случае перестрелки, — напомнил он. — В рукопашный бой не вступайте.
Савва, отказавшись от предложенного оружия, отправился вместе со своими «коллегами». Теперь он выступал в качестве своего рода экскурсовода — показывал убитых.
Первый труп лежал рядом с воротами, уткнувшись в бетонное покрытие. Похоже, он собирался бежать. Куделин перевернул его ногой, нагнулся, чтобы понять, как он был убит, и присвистнул:
— Голова болтается, как на ниточке! Перелом шейных позвонков. И ни одной пули в теле!
У второго была неестественно согнута рука — переломана, словно палка. И тоже перебиты шейные позвонки. Рядом на земле валялся автомат. Дубинин осторожно вытащил уже загнанный патрон, отсоединил рожок.
— Идиот, палил в молоко, а он его сзади, в прыжке.
— Он их что, всех одним манером? — поразился Дмитрий, когда они осмотрели третьего, лежавшего с автоматом в руках.
— Знакомый почерк! — многозначительно проговорил Куделин, повернувшись к Миле.
Дмитрий решил не задавать лишних вопросов.
В вольерах, тихо поскуливая, сидели собаки разных пород, мастей и размеров.
— Я их успокоил, но ведь они все натренированы на убийство людей. — И Савва скорбно вздохнул — Кто теперь ими займется?
— Хорошо бы сейчас сюда въехал какой-нибудь шеф, и мы бы взяли его с поличным, — проговорил Дмитрий.
— Размечтался! Шефы сюда не ездят, так, шестерка какая-нибудь. — Мила даже тут не теряла своей язвительности. — Похоже, кроме пяти трупов, больше никого нет.
— Мне кажется, откуда-то доносится не запах, нет — дуновение человеческой боли. И страха, — сказал вдруг Савва. — Может быть, из-под земли.
— Подождите! — Дмитрий даже остановился. — Ведь мальчик рассказывал про бомжа, на которого натравливали собаку! Ну, подонки! Они его где-то спрятали.