Товарищ маузер: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Парабеллум протянул руку:

– Давай сюда!

Он достал из-под воротника кусочек графита и начал вырисовывать буквы, загораживая написанное ладонью от Липа Тулиана. Но вдруг вскочил и яростно изорвал бумажку на мелкие клочки.

На все вопросы Липа Тулиана он в этот день больше не отвечал. Метался по камере, словно зверь в клетке, стонал:

– Вырваться! Только бы вырваться отсюда!… Я уж им покажу!

6

Подойдя к служителю Мариенбадской купальни, Робис огляделся – как будто слежки нет. Он поставил чемодан на песок. По правде говоря, чемодан этот был пуст, но, чтобы не вызвать подозрений, надо было притворяться с самого начала. Для отвода глаз Робис выпустил из-под крышки кончик ярко-желтого махрового полотенца – единственное содержимое чемодана.

– Мне, пожалуйста, восемнадцатую кабину, – попросил он и подал билет.

Бадемейстер с сожалением развел руками:

– Занята. Может, угодно другую?

– Я могу и подождать, – сказал Робис, – все равно потным нельзя в воду лезть. Сперва надо остыть немножко.

Робис и в самом деле вспотел – он долго ходил по накаленному пляжу, пока окончательно не убедился в том, что за ним никто не следит. Взяв в буфете бутылку «Синалко», он присел за столик, откуда была видна восемнадцатая кабина.

Не сомнения в верности Парабеллума побудили Робиса приехать за деньгами раньше времени. На это были иные причины. Ведь, возможно, Федеративный комитет согласится с их планом напасть на тюрьму. А тогда неизвестно, останется ли он в живых, а если останется, то удастся ли ему попасть сюда. Кроме того, товарищи из порта сообщили, что ввиду тревожной обстановки «Один» на этот раз пришел из Швеции без груза и, по-видимому, отдаст концы раньше, чем предполагалось.

Глядя на залитый солнцем пляж, Робис подумал, как мало времени прошло с того дня, когда он был здесь в последний раз – всего неделя! Вот тут сидел Брачка, беззаботно бренчавший на мандолине, рядом с ним счастливый Атаман, занятый охлаждением вина. И Дина! Как ясно он видит ее разгоряченное, улыбающееся лицо!… Как много событий произошло за эти семь дней: нападение на банк, предательство, арест трех товарищей…

Оправдывает ли удавшаяся экспроприация денег потерю трех товарищей? Стоила ли она таких жертв?… Да, стоила! И все же сознание неизбежности жертв в борьбе за правое дело не уменьшает тяжести, камнем давившей душу. Дина в тюрьме!… Увидит ли он когда-нибудь ее? Вопрос буфетчика вывел Робиса из раздумья.

– Не прикажете ли еще чего-нибудь?

– Благодарю, – машинально отозвался Робис и тут же заметил, что дверь кабины полуоткрыта – из нее только что вышла дородная блондинка и заняла столик напротив.

Робис вошел в кабину, повесил чемодан на крюк и принялся за дело. Его душил влажный, горячий воздух, смешанный с приторным запахом духов.

Разобрав пол кабины, он спрыгнул вниз. Насколько можно было заметить, земля под полом не была тронута. Но это не особенно беспокоило Робиса – ветер мог замести следы. Влажный песок поддавался легко. И вскоре Робис вырыл руками довольно глубокую яму, в которой могли бы поместиться и два мешка с деньгами. Но… их не было! Внезапно он ощутил страшную усталость и прислонился спиной к свае. Где же деньги? Он старался уговорить себя, что еще рано поддаваться панике. Надо рыть глубже – вот и всё. Парабеллум все делает основательно, и на этот раз, видимо, слишком перестарался. Стиснув зубы, Робис продолжал копать, отгоняя тревожные мысли. Но внутренний голос все настойчивее твердил: «После нападения на банк до ареста Парабеллума прошло всего три часа, за которые он не успел бы прокопать так глубоко». И все же Робис оставил надежду лишь тогда, когда руки окончательно отказались ему повиноваться. Рыть дальше не было смысла – только зря мучиться!

Он тщательно засыпал и заровнял яму, уложил на место доски. Ради конспирации разделся и пошел купаться. Холодная и сильная волна на третьей мели быстро сделала свое дело – голова проветрилась, снова вернулась способность мыслить трезво и последовательно.

Робис отогнал от себя подозрения в нечестности Парабеллума. Не один год они плечом к плечу боролись за дело революции. Много раз Парабеллум доказывал свою верность и самоотверженность. И если что-то не удалось, то виноваты в этом какие-то пока еще не известные обстоятельства. Если Парабеллума и можно в чем-либо упрекнуть, то лишь в том непонятном молчании, которое нельзя объяснить только его характером. Почему он не сообщает, где деньги? Ведь связь с тюрьмой не нарушена. Вот и от Дины сегодня утром пришла весточка. Почему он боится написать? Сколько ни ломай голову над этой загадкой – все равно разгадать ее без самого Парабеллума невозможно. Стало быть, есть еще один повод для того, чтобы приложить все силы к его освобождению.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ,

в которой Парабеллум решается на побег

1

Солнце палило безжалостно. Брызги из водовозной бочки, падавшие на раскаленный булыжник, испарялись в одно мгновение. Однако Робис не убавлял шага. Он спешил дальше – его ждали в Федеративном комитете.

Это был район лесопилок. Навстречу все чаще попадались фуры с грудами досок, запряженные могучими битюгами. Вот корпуса «Проводника» ненадолго заслонили Саркан-Даугаву; потом река вновь появилась перед глазами. Издали казалось, что на нее наброшено рыжевато-ржавое одеяло; лишь изредка среди бесчисленных плотов мелькали пятна открытой воды, похожие на проруби. На вытоптанном травянистом берегу полдюжины мальчишек за несколько копеек полоскали, отжимали и развешивали простыни для прачечной Парупа. Увидав двух мальцов, которые ловко перескакивали с плота на плот и звали присоединиться к забаве, маленькие труженики не смогли устоять перед искушением. И вот их задорные голоса уже зазвенели, сливаясь с пронзительным скрежетом пилорам. В последнее время игры в «казаков и разбойников» и в «русских и японцев» были забыты. Ребятня теперь превращалась в храбрых боевиков, которые расправлялись с казаками. Игру прервал резкий свист – оставленная в дозоре девочка увидала желтый лакированный экипаж с эмблемой фирмы «Паруп». Мальчуганы со всех ног бросились к берегу, но было поздно – хозяин успел заметить их баловство. Позволив им, в соответствии с традицией, поцеловать себе руку, он принялся направо и налево раздавать затрещины.

Робис невольно замедлил шаг – нанесенная детям обида острой болью отдалась в его сердце. Однако это отвратительное зрелище не смогло настолько завладеть его вниманием, чтобы его тренированный глаз не заметил еще одного наблюдателя. Какой-то человек остановился позади него. Рука Робиса невольно потянулась в карман за оружием. Он обернулся и увидел знакомое, обрамленное пышной светлой бородой истинно русское, добродушное лицо с глазами мечтателя.

– Максим! Кого я вижу? Ты здесь, в Риге! – с трудом поверив своим глазам, воскликнул Робис и принялся трясти руку боевому товарищу, с которым в последний раз виделся в Петербурге у Красина.

Максим был одним из выдающихся боевиков большевистской фракции, хотя своей внешностью скорее напоминал старообрядца.

– Было бы трудно отрицать сей факт… Вот уже два месяца, как я здесь. Расспрашивал о тебе, узнал, что ты по-прежнему в боевом строю, и был рад это слышать. Большего от меня требовать нельзя – дела по горло… Через неделю мне придется стоять на берегу другой реки, – проговорил задумчиво Максим, прощаясь взглядом с Саркан-Даугавой. – Меня перебрасывают на Кавказ. Честно говоря, жаль расставаться с Ригой – хорошие ребята, с такими не пропадешь!… Но что поделаешь, такова судьба профессионального революционера.

– Да, нелегко, особенно нам, боевикам, – вполголоса отозвался Робис. – Иногда с тоской вспоминаю о тех временах, когда работал пропагандистом… Дело даже не в том, что твоей жизни угрожает опасность, – к этому привыкаешь. Угнетает необходимость убивать – пусть даже врагов. Но разве не заслужили смерть те, кто отнимает у человека самое лучшее – его детство?! Нет, мы делаем благородное дело, и никакой иной доли для себя я не желаю!…