— Отдать их тебе? — презрительно ответил Уилл. — Червяку, который переполз на другую сторону? Никогда!
Он увидел, как кулаки крепко сжались у манжет зеленого бархатного жакета. Но это был старый Хокинг, которого нелегко было сбить с толку; сейчас он полностью контролировал себя, являясь теперь не странствующим бродягой, а частью Тьмы. В его голосе лишь проскользнула ярость.
— Советую тебе иметь дело со мной, посланником Тьмы, мальчик. Иначе ты увидишь гораздо больше, чем хотел бы.
Небо сверкало и грохотало, яркие вспышки молнии коротко освещали темную рокочущую воду вокруг, массивное дерево на крошечном островке и сгорбленную, одетую в зеленый жакет фигуру около его ствола. Уилл сказал:
— Ты создание Тьмы. Ты выбрал предательство. Ты ничто. Я не хочу иметь с тобой дел.
Лицо Хокинга перекосилось, и он какое-то время злобно глядел на Уилла; затем он посмотрел в темноту в направлении Общинных земель и позвал:
— Хозяин! — Затем злобно завопил: — Хозяин!
Уилл стоял спокойно и ждал. Он заметил, как на другом конце острова белая кобылица Света, почти невидимая на фоне снега, подняла голову и втягивала в себя воздух, слегка похрапывая. Она взглянула на Уилла, словно говоря ему что-то; затем повернулась в ту сторону, откуда они приехали, и галопом ускакала прочь.
Нечто обрушилось в считанные секунды, не издав ни единого звука. Были слышны лишь текущая вода и завывания нараставшей бури. То, что спустилось вниз, было абсолютно безмолвным: огромный столб черного тумана, смерч, несущийся с огромной скоростью, занимающий все пространство между небом и землей. На концах этот столб был широким и плотным, а в центре колыхался, становясь то тоньше, то снова шире; он раскачивался из стороны в сторону в каком-то жутком танце. Это была черная дыра, призрак вечной пустоты, который вдруг стал зримым. Когда он приблизился к острову, изгибаясь и скручиваясь, Уилл невольно отступил назад, каждая клетка его тела безмолвно кричала от ужаса.
Черный столб накрыл весь остров. Его вихревое движение не остановилось, но мгла словно расщепилась, и внутри нее теперь возвышался Черный Всадник. Он стоял, и кольца черного тумана окружали его голову и руки. Он улыбался Уиллу холодно и мрачно, густые брови нависали над веками, а лоб прочерчивали глубокие зловещие морщины. Он по-прежнему был одет в черное, но его одежда оказалась неожиданно современной: тяжелая черная дубленка и грубые черные джинсы.
Все с той же холодной улыбкой он отошел немного в сторону, и из черного ползучего тумана появился его жеребец — огромное черное животное с горящими глазами, на спине которого сидела Мэри.
— Привет, Уилл, — радостно произнесла она.
Уилл посмотрел на нее.
— Привет.
— Ты, наверное, искал меня, — сказала Мэри. — Надеюсь, дома еще не начали волноваться. Я только поехала немного прокатиться, всего на пару минут. Когда я пошла искать Макса, то встретила мистера Митотина, и оказалось, что папа отправил его искать меня. Так что все в порядке. Я так здорово прокатилась! Это отличный конь… и такой прекрасный сегодня день…
Из огромного серо-черного облака прогремел гром. Уилл расстроенно опустил голову. Всадник, глядя на него, громко проговорил:
— Это сахар для коня, Мэри. Думаю, он заслужил его. — И протянул к ней пустую руку.
— О, спасибо, — вежливо поблагодарила Мэри. Она перегнулась через шею лошади и взяла воображаемый сахар с руки Всадника. Затем потянулась вниз к пасти жеребца, и животное быстро облизало ее ладонь. Мэри широко улыбнулась.
— Ну вот, — воскликнула она, — все в порядке!
Черный Всадник смотрел на Уилла, его улыбка стала еще шире. Он раскрыл свою ладонь, и Уилл увидел на ней маленькую белую коробочку, сделанную из полупрозрачного стекла, на крышке которой были выгравированы линии рунических символов.
— Вот здесь она у меня, Носитель Света, — сказал Всадник с акцентом, в его гнусавом голосе зазвучали победные нотки. — И все благодаря Старому заклинанию Лира, которое было написано давным-давно на одном кольце, а потом потеряно. Тебе надо было получше приглядеться к кольцу твоей матери — и тебе, и твоему отцу, этому глупому ремесленнику, и Лайону, твоему беспечному хозяину. Какой же он беспечный… Этим заклинанием я связал твою сестру тотемной магией. И ты тоже связан и поэтому не сможешь спасти ее. Смотри!
Он открыл маленькую коробочку, и Уилл увидел искусно вырезанный деревянный круг, обвязанный тоненькой золотистой нитью. С испугом он вспомнил о символе, который исчез из рождественской коллекции букв, вырезанной фермером Доусоном для семьи Стэнтонов, и о золотистом волосе, который мистер Митотин, посетитель отца, необычайно учтиво снял с рукава Мэри.
— Знак при рождении и волос с головы — идеальные тотемы, — сообщил Всадник. — В старые времена, когда мы все были проще, магия работала даже через землю, на которую ступила нога человека.
— Или на которую падала его тень, — добавил Уилл.
— Но Тьма не отбрасывает тени, — спокойно сказал Всадник.
— А у Старожилов нет знаков рождения, — возразил Уилл.
Он увидел замешательство на полном решимости бледном лице противника. Всадник захлопнул белую коробочку и сунул ее в карман.
— Чепуха, — бросил он отрывисто.
Уилл пристально посмотрел на него:
— Носители Света ничего не делают без причины, Всадник. Даже если эта причина годами остается неизвестной. Одиннадцать лет назад фермер Доусон, Носитель Света, вырезал определенный символ для меня на мое рождение. И если бы он, по традиции, вырезал начальную букву моего имени, то ты, возможно, мог бы использовать ее для заклинания. Но он вырезал символ в форме Знака Света — круга с перекрестьем внутри. И тебе хорошо известно, что Тьма не может использовать в своих целях ничего, что имеет такую форму. Это запрещено. — Он взглянул вверх на Всадника и добавил: — Я думаю, вы снова берете меня на пушку, мистер Митотин, Черный Всадник на черном жеребце.