- Что ты такое говоришь, Элейна? Зачем? После того, как ты… как ты разбила мне сердце, после того, как…
Мэри смотрела на них, приоткрыв рот, на скулах ее пылали два ярких пятна.
- Мэри, - сказал отец Игнасио, - проводи леди Аттертон. И помоги ей устроиться.
Он коснулся плеча белокурой женщины.
- Ступайте, сударыня.
- Да, - сказала она, - да. В глазах ее стояли слезы.
- Я устроила ее, отец Игнасио, - сказала Мэри. - Она плачет. Мэри прижала ладони к груди.
- Я… не понимаю. Она говорит… это он оставил ее. Одну, без помощи и поддержки. Они были обручены еще там, дома, и она приехала к нему сюда, в колонию, и день свадьбы был уже назначен, но он даже не встретил ее в порту. Как такое может быть?
- Не знаю.
- Он говорил совсем другое. Я поверила ему, отец Игнасио, он… он тоже плакал, когда рассказывал о ней!
- Ты хочешь спросить меня, - вздохнул отец Игнасио, - кто из них лжет?
- Ну, да.
- Быть может, она. Лорд Аттертон - выгодная партия, не чета мелкому колониальному чиновнику.
- Дурная женщина? - с затаенной надеждой в голосе спросила сестра Мэри.
- Дагор, - скрипуче сказал старик. Отец Игнасио совсем забыл о нем. Туземец сидел на крыльце под пальмовым навесом, рассеянно подставив ладонь под стекающую с листьев струйку воды.
- Что?
- Рядом с дагором никто не знает правды.
- Верно, - сказал отец Игнасио. - Демоны, - он торопливо перекрестился, - могут заставить одержимого видеть и помнить то, чего не было.
- Зачем?
- Не знаю. Кто может постичь намерения демона?
«Лучше бы он умер, - подумал отец Игнасио, - наш молодой Глан, лучше бы он умер в лесах… хотя нет, что я говорю. Тогда бы душа его погибла безвозвратно, а пока он жив, его еще можно спасти. Но как?»
- Почему я, - шептал он, и Распятый глядел на него из полумрака часовни, - святая Мария, почему именно я…
«Они уйдут, - повторял он про себя по дороге к госпиталю. - Дождь кончится, и они уйдут. Слава Богу!
Почему мне так тревожно? Достойные люди, белые люди, а я так долго не видел белых людей».
Отец Игнасио уже протянул руку, чтобы откинуть полог, закрывающий дверь в госпиталь, но замер. Из полутьмы доносился тихий шепот.
Он кашлянул, шепот стих.
Он вошел.
Леди Аттертон и молодой Арчи сидели друг против друга: он - на кровати, она - на табуретке. В своих исхудалых руках он сжимал ее руку.
- Я подумала, - сказала Элейна, словно оправдываясь, - нам надо позабыть обиды. Арчи был на пороге смерти. Неужели я…
- Мне уже легче, - торопливо сказал молодой человек. - Не тревожься, не терзай себя.