- Но поправляется?
- Да, - сухо сказал отец Игнасио, - поправляется.
- Наша экспедиция с радостью примет его. У нас каждая пара рук на счету.
- Полагаю, для этого он еще недостаточно окреп…
Отец Игнасио вздохнул. «Это было бы лучшим выходом, но подсунуть этим беднягам человека с дагором… И, кстати, что за экспедиция? Возможно, они ищут гигантских обезьян? По словам черных, эти обезьяны в джунглях так и кишат, но ни одному белому не удалось увидеть их еще ни разу, вот странно…»
- Сначала они целыми днями идут, не ведая усталости, - лорд Ат-тертон покачал головой, - и распевают свои песни, а потом ни с того ни с сего пугаются каких-то следов… Мне едва удалось их успокоить, но идти дальше они отказались наотрез. Просто бросили пожитки на землю и стали как вкопанные.
- Все потому, что вы обращались с ними слишком мягко, сударь, - заметил Томпсон.
- В результате пришлось почти все бросить… Осталось только то, что мы могли унести на себе, только самое необходимое.
Отец Игнасио поглядел в окно. На противомоскитной сетке набухали дождевые капли. Двери в госпиталь были распахнуты…
- Наверное, с моей стороны это будет проявлением излишнего любопытства, - сказал он, - если я спрошу, что привело вас сюда?
Лорд Аттертон какое-то время колебался, с вилкой, занесенной над очередным куском, потом сказал:
- Мы ищем затерянный город. Вы ничего не слышали о затерянном городе, святой отец?
- Они тут даже слова такого не знают, - покачал головой отец Игнасио.
- Быть может, вы просто не спрашивали. А среди туземцев ходят рассказы о том, что за болотами, в самом сердце леса, лежат какие-то развалины…
- Туземцы, - сказал отец Игнасио, - расскажут о чем угодно. Особенно, если вы пообещаете им вознаграждение.
- Туземцы всегда врут, - заметил Томпсон.
- Нет, - отец Игнасио покачал головой, - тут сложнее… Они - как дети. Они и сами верят в то, о чем говорят.
- Невероятные вещи рассказывают об этих лесах, это верно, - сказал лорд Аттертон, - и среди них наверняка много выдумки. Но ведь что-то может оказаться правдой?
- Что-то - да. К сожалению. - Он вздохнул.
- Город в сердце леса, - говорил тем временем лорд Аттертон, - руины былого великолепия. Чудесный город…
«Этот человек идет ради славы, - подумал отец Игнасио. - Его жена - ради любви, а вот Томпсон - ради денег. Такие всегда идут ради денег. И, конечно, они ничего не боятся. Они твердо знают, что может быть, а чего не может быть никогда».
Отец Игнасио поднялся.
- Пойдемте, сударыня, - сказал он, - сестра Мэри устроит вас. Она тоже встала, обратив к нему чистые серые глаза.
От миссии к госпиталю теперь был брошен тростниковый настил - грязь хлюпала и проступала сквозь стебли, но, по крайней мере, можно было пройти.
Он остановился на пороге госпиталя, пропустив женщину вперед, и тихо позвал:
- Сестра Мэри!
Сестра Мэри, сидевшая у постели больного, обернулась к ним. Обернулся и больной - он, приподнявшись, смотрел на них, и то ли стон, то ли возглас удивления сорвался с его губ.
- Арчи, - сказала леди Аттертон. - Боже мой, Арчи!
- Так значит, ты теперь леди Аттертон, - молодой человек издал нервный смешок. - Как удачно все сложилось, не правда ли?
- Ричард был очень добр ко мне. Как ты мог, Арчи? Как ты мог меня оставить? Одну, в чужой стране? Среди чужих людей! Как ты мог?