Йони остановился на перекладине лестницы. Он обхватил перекладину левой рукой, чтобы на несколько секунд дать отдых пальцам.
— Теперь он пошел!
Не успел Холма в ужасе прошептать эти слова, как Йони передвинул руку к краю карниза и отделился от лестницы.
— Он падает!
Это воскликнула Яана, и она не слишком преувеличивала. Томи тоже показалось, что отчаянно раскачивающийся Йони падает вниз. Но он все же удержался.
Йони болтался на одном месте до тех пор, пока раскачивание не прекратилось.
Затем он стал перебирать руками.
Левую к правой. Правую в сторону бокового строения. Левую к правой…
И-и-и-эхххх!
Этот возглас вырвался вдруг из многих уст, когда край карниза согнулся.
Томи зажмурился.
Это длилось то ли долю секунды, то ли несколько секунд. Он не мог сказать.
Когда он открыл глаза, Йони висел на карнизе.
Как он держался?
Вот, раскачиваясь, он снова переместил руку. На этот раз на более короткое расстояние. Но быстро. Затем тотчас другую. Снова правую. А за ней левую…
Когда Йони достиг очередного места крепления карниза, прогнувшийся край опять распрямился.
Из груди зрителей вырвался вздох.
Йони выкрутится — если хватит силы в пальцах.
Следующий отрезок карниза был намного короче предыдущего. Край карниза теперь совсем не прогибался, и Йони двигался вперед с хорошей скоростью.
— Он уже на крыше!
Томи тоже так считал. Высота падения теперь составляла всего два этажа и быстро сокращалась. Йони уже был вне опасности.
У него была чудовищная сила в пальцах: даже достигнув места, где он мог достать ногами крышу бокового строения, Йони подогнул ноги и передвигался, раскачиваясь, на руках, пока не коснулся коленями поднимающейся снизу крыши.
Под громкие аплодисменты сорвиголова пересек крышу и спустился во двор по пожарной лестнице бокового строения.
Как только его ноги коснулись земли, Лауронен подошел к нему и протянул руку.
— Это колоссально, Йони! Другой бы сразу сорвался!
Йони запыхался. Но его рука была твердой, когда Томи пожал ее.
Юсси похлопал Йони по плечу.
— Я все время боялся, что ты сорвешься! — повторял он. — И это была бы моя вина. Полностью моя. От начала до конца.
Где-то внутри школы на верхнем этаже какой-то класс выбежал в коридор. Гомон голосов был уже слышен во дворе.
— Теперь, значит, моя очередь, и быстро, — сказал, словно проснувшись, Лауронен.