Глава седьмая
БОРЬБА ЗА ВЛАСТЬ
Когда отец и мать вернулись домой, состоялся крутой разговор о собаке. В конце концов дело кое-как уладили, хотя отец был решительно против Роя.
Но сегодня по лицу матери было видно — опять что-то произошло. Она плакала: глаза у нее покраснели.
Томи черпал ложкой суп с мясом, стараясь не привлекать к себе внимание. Мать заговорит сама, если захочет. Было неприятно думать, что это из-за собаки.
— Хочешь добавки? — спросила мать.
— Спасибо, я наелся. Мы с Роем отправимся разносить торговые рекламы. Хокканен сказал, что они выходят два раза в неделю. Хватит этих денег на то, чтобы прокормить собаку?
— Не в деньгах дело, — сказала мать. — Отец боится, что зимой у тебя не хватит сил ухаживать за Роем. А ты привяжешься к нему. Избавиться от него тогда будет трудно.
Томи сглотнул.
— Отец все-таки хочет отделаться от Роя?
— Да, он уже решил, — сказала мать.
Именно это и хотел знать Томи. Отец не был пустословом. Уж если он что сказал, от слова своего не отступится. И разговаривать об этом больше не будет.
— Ну ладно, мы пошли!
Рой понял, что сказал Томи, и прыгнул к двери — уже съел свою порцию и теперь нетерпеливо ждал Томи. Но не успел Томи выйти в переднюю, как зазвонил телефон.
— Томи Лехто слушает.
С минуту в трубке молчали. Затем хриплый мужской голос произнес:
— Слушай, малец, скажи своей матери, что каждое слово насчет этой паршивой собаки верно. Спровадьте ее куда-нибудь, не то вам придется худо!
На том конце провода повесили трубку.
Из кухни вышла мать.
— Это звонил человек насчет собаки?
— Да. — Томи заметил усталость и отвращение на лице матери. И страх. — Он что, звонил много раз?
— Я не считала, — ответила мать. — Когда человек звонит и не называет своего имени, такой звонок не стоит принимать в расчет.
Конечно, это было не так. Звонки на мать действовали. И возможно, подействовали бы на кого угодно.
— Я не говорила отцу, — сказала мать. — Но если это будет продолжаться, мне придется сказать. Никогда не знаешь, чего можно ожидать от такого типа. Это может быть опасно.
Мать потеряла бы самообладание, расскажи он ей о ночном визите в переднюю Саариненов!
Томи был доволен, что сумел держать язык за зубами. Женщины Сааринены мигом доложили бы обо всем матери.
— И кто бы это мог быть? — продолжала мать, словно разговаривая сама с собой. — Этот человек, должно быть, многое про нас знает. Про собаку и прочее. И он никогда не звонит, когда отец дома.
— Может, это Паршивец Хилтунен? — высказал предположение Томи.
— Куда ему! — резко сказала мать. — Хилтунен может зловредничать, но он не из тех, кто звонит по телефону, не называя своего имени.
Томи тоже так думал. И не мог себе представить никого из обитателей домов-башен, способных на такое. Но вот человек с дробовиком был, безусловно, способен. Он возненавидел собаку и мог сделать что угодно.
— Это, должно быть, какой-то круглый дурак, — решил Томи. — Я и Рой как-нибудь побеседуем с ним, если он объявится.