— Ясно, — сказал Алек. Его голос был лишен каких-либо эмоций. — Судя по вашим словам, для Анни было сделано все возможное.
— Да.
Он словно осел в своем кресле.
— Я почти ничего не помню о том вечере. — Алек не смотрел на Оливию. Его взгляд устремился к какой-то невидимой точке в пространстве между ними. — Наверное, кто-то позвонил нашей соседке Ноле, потому что она приехала за нами и отвезла в больницу. Хотя я совершенно не помню, как мы ехали. Дети были со мной, но и этого я тоже не помню. — Алек поднял глаза на Оливию. — У меня такое чувство, что в тот вечер вам тоже пришлось нелегко.
— Это так. — Она решила, что лицо выдало ее.
— И даже теперь вам трудно об этом говорить.
— Вы имеете право знать. Алек кивнул.
— Я вам благодарен и за то, что вы сделали в тот вечер, и за то, что нашли время поговорить со мной. — Он кивком указал на нетронутый сандвич. — Вы так и не поели.
Оливия посмотрела на пакет из плотной бумаги.
— Я съем его на ужин, — ответила она, но Алек ее не слушал. Он не сводил глаз с фотографии на столе.
— Мне только хотелось, чтобы у меня была хоть одна минута, чтобы я смог попрощаться с ней, — прошептал Алек и перевел взгляд на руку Оливии, на которой блестело обручальное кольцо. — Вы замужем?
— Да.
— Проводите каждую минуту с вашим мужем так, словно это последняя минута в вашей жизни.
— Видите ли, мы разошлись. — Оливия поерзала в кресле, почувствовав себя виноватой. Она и Пол живы и здоровы, но все-таки не вместе.
— Да? Это хорошо для вас или плохо?
— Ужасно.
— Простите. И давно вы разошлись?
— Полгода назад.
Если Алек и сопоставил свои полгода вдовства и полгода жизни Оливии без мужа, то вида он не подал.
— Вы были инициатором или муж?
— Так захотел мой муж. — Оливия посмотрела на свою руку. Она машинально вертела кольцо с бриллиантом. — У него была другая женщина. — Она сама не знала, как далеко зайдет этот разговор. — На самом деле, это трудно назвать романом. Они не… Это были платонические отношения. Они едва были знакомы. Думаю, это была скорее фантазия, чем реальность. И потом, ее больше нет на Внешней косе. Эта женщина… уехала. Но муж все еще расстроен из-за этого…
— Как вы думаете, есть ли у вас шанс восстановить семью?
— Надеюсь на это. Я беременна. Алек удивленно посмотрел на нее.
— Всего одиннадцать недель, — пояснила Оливия. Он недоуменно поднял бровь.
— Мне показалось, вы говорили о шести месяцах в разлуке…
— Ну… — Оливия залилась краской. — Муж один раз оставался на ночь.
Алек в первый раз улыбнулся, и Оливия увидела, насколько он хорош собой. Мрачное выражение портило все впечатление. Она смущенно улыбнулась в ответ.
Дверь со скрипом распахнулась, и в кабинет заглянула молодая женщина.
— Алек? — Вошедшая была в белом халате и джинсах, длинные темные волосы заплетены в косу. Она посмотрела на Оливию, потом снова на Алека. — Прошу прощения, я не знала, что у тебя посетительница. Ты приступил к работе?
Если бы… — Алек, не переставая улыбаться, встал, обошел стол, поцеловал женщину в щеку и представил Оливию. — Это Оливия Саймон. Она дежурила в больнице в тот вечер, когда умерла Анни.