— Я не могу больше этим заниматься.
— Что случилось? Алек обо всем узнал?
— Нет. Я просто… отвратительна самой себе.
Она вдруг сорвалась с кровати, пробежала по коридору и закрылась в маленькой ванной. Пол услышал, как ее рвало. Он сразу же вспомнил, как Анни запрещала ему пользоваться презервативами, потому что они помешают его наслаждению. Она уверяла его, что ему не о чем беспокоиться, что она пользуется диафрагмой, которая намного надежнее тех методов контрацепции, которыми она пользовалась в колледже. Но насколько надежной была диафрагма?
Когда Анни вернулась в спальню, ее лицо было серым, на лбу выступили капельки пота. Пол все-таки обнял ее, и она заплакала, прижавшись щекой к его груди.
— Ты беременна, — тихонько сказал Пол, гладя ее волосы.
— Нет! — Анни отпрянула от него, ее глаза вспыхнули. — Прошу тебя, Пол, уезжай с Косы и никогда больше не возвращайся.
— Я не уеду. Во всяком случае, до тех пор, пока не выясню, что произошло.
— Я прошу тебя! — Анни громко зарыдала. Она умоляла его уехать. Пол услышал на лестнице тяжелые шаги Мэри Пур, схватил Анни за руку, пытаясь успокоить ее. Дверь распахнулась.
Мэри вошла в комнату, и вдруг Пол увидел, что никакая она не старуха. Она выпрямилась во весь свой внушительный рост, синие глаза прожигали его насквозь.
— Убирайся немедленно и прекрати расстраивать ее! — приказала Мэри. Она села на кровать, прижала Анни к себе, и та доверчиво прильнула к ней. — Тихо, Анни. Не плачь, а то тебя снова затошнит. — Мэри взглянула на Пола. — Уходи, — повторила она, но теперь ее голос звучал мягче, добрее, и Пол почувствовал, что вот-вот расплачется сам.
— Неужели я не могу узнать почему?
— Уходи сейчас же, — Мэри говорила твердо.
Анни еще теснее прижалась к Мэри, свернулась калачиком, словно ища защиты. Полу ничего не оставалось, как уйти. Он вернулся в свою квартиру, собрал вещи.
В тот же вечер Пол уехал с Внешней косы, прикрепив записку с адресом и телефоном своих родителей в Филадельфии к двери мастерской Анни.
«…Двенадцать, но ты бы ей дал все двадцать». Значит, Анни все-таки была беременна. По какой еще причине она могла так резко расстаться с ним? Если бы во время интервью Анни прямо сказала, что Лэйси тринадцать, он бы сразу обо всем догадался.
О боже! Пол открыл ящик тумбочки, достал пачку снимков, сделанных фотографом из «Береговой газеты». Он снимал Анни в ее доме. Среди прочих был снимок Лэйси и Клая, который они не стали публиковать. Пол внимательно смотрел на девочку. Она была точной копией Анни. Он должен был увидеть Лэйси снова. Он должен был уловить в ее лице сходство с собой и его сестрами. Он должен был узнать наверняка, и только один человек мог сказать ему правду.
Пол вложил другую кассету в диктофон, нажал на клавишу «пуск» и закрыл глаза, завороженный голосом Анни.
40
Оливия была тронута стихами Пола. Они напомнили ей стихотворения, которые муж писал ей в прошлом и которые потом вошли в сборник «Сладкое пришествие». Оливия не забыла, как гордилась мужем, когда он читал стихи перед публикой, помнила и ту любовь, которую разжигали в ней рифмованные строчки. Понятно, почему Пол скучает по столице. На Внешней косе немногие сумеют оценить его поэтический талант.
Утром Оливии позвонила ее гинеколог и сообщила, что результаты амниоцентеза нормальные и что у Оливии родится мальчик. Только в этот момент, когда волна облегчения накрыла ее, Оливия поняла, как была напряжена, с какой тревогой ждала результата исследования, опасаясь, что что-то будет не так. Наконец-то она может сосредоточиться только на ребенке.
Она перечитала стихотворение несколько раз, хотя еще при первом чтении поняла, что тот Пол, за которого она выходила замуж, вернулся. Пришла пора сказать ему о ребенке, пришло время принять его обратно, постараться простить его и начать все сначала.
Оливия набрала его номер, но включился автоответчик Алек упоминал, что вечером состоится заседание комитета. Скорее всего, Пол поехал туда.
— Я люблю тебя, Пол, — сказала Оливия, услышав сиг нал. Она положила руку на живот. — Пожалуйста, позвони мне, когда вернешься. Я должна сказать тебе нечто важное.
Оливия работала над витражом за столом в кухне, ожидая его звонка, но Пол так и не позвонил. Телефон зазвонил значительно позже, когда она уже легла в постель, и Оливия знала, что это Алек, а не Пол.
— Мой муж был сегодня на собрании? — спросила она после того, как они немного поболтали.
— Да, но он ушел первым. Мне показалось, что Пол очень спешил.
— Он написал мне стихотворение и оставил в почтовом ящике. Думаю, он готов вернуться и начать все сначала.
Алек помолчал немного.
— Думаю, ты права, — наконец ответил он. — Пол говорил что-то о том, что тебе необходимо воздать за тот ад, через который ты прошла.