Том 1. Повести и рассказы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Варшава — город аристократических дворцов и купеческих доходных домов, город бедных окраин — стала своеобразной героиней романа, заняла в нем одно из главных мест. Точность описаний у Пруса такова, что варшавяне и теперь безошибочно узнают места, где был старый и новый магазин Вокульского на Краковском Предместье, дом Ленцких на Кручей улице. На доме номер четыре по улице Краковское Предместье варшавянами установлена даже табличка с надписью, что в этом доме в 1878–1879 годах жил Станислав Вокульский.

Разоблачая пороки общества, Прус не находит путей к его переустройству. Он пробует обратиться к социальной утопии, думает о последствиях научного прогресса, вводит в роман образ ученого Гейста, мечтающего об изобретении металла легче воздуха, но все-таки понимает, что подобное открытие не спасет человечества. В одной из статей 1884 года писатель так ставит вопрос: «Разве летательная машина завтрашнего дня будет послушна только честным и умным, а не глупцам и мерзавцам? Кто будет иметь много денег, тот будет летать высоко, как кондор, кто мало — чуть выше воробья и кто совсем без денег будет ходить по земле…» Не случайно Гейст боится, что изобретением завладеют «сильные мира сего», и хочет отдать его неким «справедливым людям».

Есть в романе «Кукла» упоминание о деятельности первых социалистических организаций в Польше. Приказчик Клейн связан с какими-то тайными кружками, читает нелегальные брошюры. Судя по некоторым намекам, с социалистами связаны и студенты, живущие в доме Вокульского. В конце романа сказано, что Клейна и студентов арестовали, и читатель догадывается, что поводом была их социалистическая деятельность.

Дело, конечно, не в том, что писатель не мог из-за цензуры писать о социалистическом движении. Прус, относившийся с симпатией к убежденности и самоотверженности социалистов, смотрел на них как на мечтателей, не увидел в их идеях реальной силы, которая способна овладеть массами и перестроить мир.

Изображение борьбы рабочих с капиталистами не входило в намерения писателя и не нашло в романе своего места. Однако некоторые страницы свидетельствуют о том, что писатель все-таки почувствовал грозную силу пролетариата. В «Кукле» есть замечательное по своему значению и художественной выразительности описание металлургического завода, на котором побывала Изабелла Ленцкая:

«Еще из экипажа, спускавшегося по горной дороге… панна Изабелла увидела внизу пропасть, полную клубов черного дыма и белого пара, и услыхала скрежет, лязг и пыхтение машин. Потом она осматривала печи… изрыгавшие пламя, могучие колеса, вращавшиеся с молниеносной быстротой… потоки раскаленного добела металла и полуголых, похожих на бронзовые изваяния рабочих, бросавших угрюмые взгляды по сторонам. Надо всем этим простиралось кровавое зарево, гудение колес, стоны мехов, грохот молотов и нетерпеливые вздохи котлов, а под ногами дрожала, будто от страха, земля».

Каждая деталь этого описания создает впечатление силы и угрозы, ожидания готовой вот-вот разразиться бури. Прус заставляет пережить это предчувствие даже аристократку Изабеллу. После посещения завода «ей почудилось, что с вершины счастливого Олимпа она спустилась в мрачную пропасть Вулкана, где циклопы куют молнии, способные сокрушить самый Олимп. Ей вспомнились легенды о взбунтовавшихся великанах, о гибели прекрасного мира, в котором она существовала».

Именно такого рода реалистические описания у Пруса силой своей художественной выразительности приводят читателя к глубоким и острым выводам.

Богатство типических образов, углубленность социальных характеристик, реалистические, впечатляющие картины жизни Варшавы — все это дает право считать роман «Кукла» вершиной художественного мастерства Пруса и одним из лучших достижений польской реалистической литературы конца XIX века.

Последнее десятилетие XIX и первое XX века были временем перехода капитализма в Польше в империалистическую стадию. Этот процесс связан с крайним обострением и обнажением всех общественных противоречий, с усилением борьбы рабочего класса, создавшего боевую революционную партию Социал-Демократию Королевства Польского и Литвы. В 1901 году начинается новый подъем рабочего и крестьянского движения в России и в Королевстве Польском, приведший к революции 1905 года. С другой стороны, сопротивляющаяся натиску трудовых классов буржуазия прибегает ко все более открытым мерам насилия для удержания своего господства, еще теснее связываясь с правящими классами государств, поработивших Польшу. Буржуазные идеологи отбрасывают маску мнимого демократизма и переходят к проповеди культа «сверхчеловека» и презрения к народу либо пессимистического и мистического декаданса.

Прус не смог в эти годы стать на уровень наиболее передовых социальных идей эпохи, а в известной мере поддался воздействию упадочных течений буржуазной мысли и литературы. Наряду с богатыми общественным содержанием и реалистическими произведениями, такими, как «Фараон», «Перемены», — он пишет произведения слабые и в идейном и в художественном отношении (некоторые рассказы и особенно роман «Дети»). Противоречивость мировоззрения Пруса на заключительном этапе творчества еще более увеличилась.

Однако и в этот период он остается в основном демократом и реалистом. Он подвергает резкой критике реакционную, идеалистическую философию Ницше, воспринятую как высшая мудрость многими польскими декадентами. В статьях 90-х годов, споря с поборниками «чистого искусства», Прус требует, чтобы писатели и художники привлекали внимание всего общества к насущным потребностям трудового народа. «Мы восхищаемся тем художником, — пишет Прус, — который развивает наше восприятие оттенков цвета, тем музыкантом, который делает нас впечатлительными к тонам и мелодиям. Но почему же мы хотя бы терпимо не относимся к таким произведениям, которые возбуждают сочувствие к нищете крестьян и батраков, к труду человеческих рук, восхищение успехами промышленного гения? Почему, например, описания строительства железной дороги или труда земледельца, шахтера, ремесленника не заслуживают того, чтобы их читали?»

Выступая против польских глашатаев модернизма — И. Матушевского и других, утверждавших, что «искусство не имеет никакой цели, оно представляет цель само по себе», Прус ссылается на высказывания Л. Н. Толстого: «По мысли Толстого. — пишет Прус, — который создал больше замечательных произведений, чем все „модернисты“, искусство, когда оно служит „возбуждению общественных стремлений“, нисколько не унижает себя. Наоборот, только таким образом оно выполняет надлежащую ему роль».

Прус понимал, чьим интересам служит «чистое» искусство. «Когда автор хвалит привилегированные классы и их взгляды, — пишет он, — это называют чистым искусством, а когда он защищает бедняков, это называют тенденцией».

Критически отнесся писатель и к натуралистическим тенденциям, проявившимся в польском искусстве к концу XIX века. «Пороком натурализма, отмечал Прус, — является копание в мелочах и quasi-объективизм, не соответствующий психологической правде».

Лучшие произведения Пруса последнего периода продолжали линию развития критического реализма в литературе.

В 1892–1893 годах Прус пишет четырехтомный роман «Эмансипированные женщины» (отдельным изданием вышел в 1894 году). И в этом романе ценной стороной является критика буржуазного общества, проявившаяся особенно отчетливо в первых двух томах.

Отдельные части романа художественно неравноценны. Первый том, который в известной степени может рассматриваться как самостоятельное целое, написан на уровне «Куклы». Здесь рассказана история состоятельной в прошлом помещицы, которая, разорившись, переезжает в город и открывает пансион для девушек из богатых семей, чтобы заработать на жизнь себе и своим взрослым детям.

Тонко и с психологической глубиной писатель изображает внутренний мир этой женщины, жизнь которой, оборвавшаяся трагически, была борьбой за существование в условиях конкуренции и власти денег.

Пансион пани Ляттер — это предприятие, существующее по законам капиталистического общества. Действуя по правилу: «кто нуждается, должен уступить» — хозяйка пансиона снижает плату за уроки, если видит, что учитель нуждается в работе. Но по этим же суровым законам общество обращается и с ней. Пани Ляттер разоряется, знакомые отшатываются от нее и после ее отъезда говорят о ней, как об умершей. «Что за ужасный мир, — думает в связи с этим одна из героинь романа, — пока у человека есть деньги, падают перед ним на колени, когда он обеднел, бросают в него камни».

В следующих томах на первый план выдвигается образ молоденькой учительницы пансиона, Мадзи Бжеской. Второй том, рассказывающий о пребывании Мадзи в маленьком провинциальном городке Иксинове, тематически самостоятелен, в той же мере, что и первый. Изображая провинциальную шляхту, Прус высмеивает пустоту и бессмысленность ее жизни, сплетни, кичливость, погоню за деньгами.

История Мадзи — это история непрерывных разочарований, осознания горькой правды жизни, утраты иллюзий, идеальных и несколько наивных представлений об окружающем ее мире. Скромная и отзывчивая молодая девушка, всегда готовая прийти на помощь другим, «гений доброты», как называет ее Прус, воплощение нравственной чистоты, она ищет своего места в жизни, хочет быть полезной людям, но, не найдя применения своим силам и способностям и сочувствия своим стремлениям, вынуждена уйти в монастырь.

Проблема женской эмансипации не занимает такого большого места в романе, как можно было бы предполагать по заглавию. К женскому общественному движению за эмансипацию, довольно активному в последние десятилетия XIX века и проявившему себя в деятельности ряда организаций, Прус относится, в общем, скептически и не опровергает взглядов, которые высказаны в романе, например, учителем Дембицким, заявляющим, что «женщина является и должна быть прежде всего матерью». Но к социальным условиям, поставившим многих женщин перед необходимостью самим зарабатывать на жизнь, к расширению в обществе женского труда писатель относится со всей серьезностью. Женский труд — явление, по мнению Пруса, в принципе нежелательное, но женщины, которые вынуждены работать, изображены в романе с полным уважением (пани Ляттер, Мадзя, женщины-труженицы на заседании «эмансипированных»). Характерно, что сами трудящиеся женщины у Пруса отрицательно относятся к движению «эмансипированных», которое представлено в романе старой девой-истеричкой пани Говард, мечтающей о замужестве, аристократкой Адой Сольской, соблазнившейся «модой» на эмансипацию, провинциальной кокеткой Евфемией.

Создавая широкую картину жизни Варшавы и провинции. Прус осуждает нравственные устои общества, в котором образование, красота, любовь, брак все является предметом купли-продажи. Как и в «Кукле», преуспевают в этом обществе холодные эгоисты (вроде во многом напоминающей Изабеллу из «Куклы» Элены Норской, которая сумела найти богатого мужа) или дельцы типа ростовщика Згерского, ничего не делающего даром, из всего извлекающего выгоду.

Есть среди героев романа и «честный капиталист», миллионер Стефан Сольский, в котором можно найти кое-что от Вокульского. Прус изображает его энергичным и одаренным человеком, но и Сольский не имеет цели в жизни, не одушевлен никакими высокими идеалами. «Я могу все купить, — рассуждает он, удовольствия, любовниц, знания… Только не могу купить — цели жизни». Увлекшись ненадолго строительством сахарного завода, он вскоре остывает к своей затее, отчасти и потому, что увидел изнанку капиталистического предприятия. «Это не живой организм, — говорит он, — а машина для выжимания прибыли из свеклы, рабочих и хлеборобов… это мельница, в которой перемалываются человеческие жизни».

В целом же социальные характеристики героев этого романа менее четки, чем в «Кукле». Критика шляхты здесь уже не так остра. К тому же Прус правда, не очень последовательно — пытается скомпрометировать передовые социальные идеи, заставив пропагандировать их в романе эгоиста и проходимца Казимежа Норского. Снижают художественные достоинства романа и рассуждения одного из героев, учителя математики Дембицкого, о существовании загробной жизни и бессмертии души, занимающие значительную часть четвертого тома. Образ Дембицкого, полемизирующего — очень, впрочем, неубедительно — с философией материализма (сведенного к вульгарному материализму), свидетельствует об усилившемся к концу века влиянии на польскую интеллигенцию реакционных идеологических веяний, которого не избежал и Прус.

В художественном отношении роман неровен. Прусу не совсем удалась композиция, произведение распадается на слабо связанные между собой части. Но большой художник чувствуется и в этом романе. Используя внутренний монолог и другие художественные приемы, писатель всесторонне раскрывает психологию героев — таких, как пани Ляттер и Мадзя, которые относятся к числу лучших женских образов в творчестве Пруса. Лучшие страницы романа дают образцы замечательного юмора Пруса.

В 1895 году Прус закончил исторический роман «Фараон». Действие романа происходит в Древнем Египте. Изображая упадок некогда могущественного государства, автор ищет ответа на вопрос о причинах этого упадка — и читателю, имеющему представление об эпохе Пруса, становится очевидным, что проблематика романа вызвана к жизни разложением и кризисом современного писателю польского буржуазно-феодального общества.

Отсюда никак не следует, что Прус лишь «маскировал» современные идеи обстановкой и именами, взятыми из древности. Напротив, значение «Фараона» в развитии польского исторического романа состоит в том, что в нем — впервые в истории польской литературы — на таком высоком художественном уровне, с использованием доступных автору научных знаний о прошлом, без явной модернизации были представлены в живых образах социальные проблемы отдаленной эпохи, имеющие большое значение для лучшего понимания вопросов современности, делалась попытка постичь закономерности исторического прогресса.

В центре произведения — борьба за власть между молодым фараоном Рамсесом XIII и могущественной кастой жрецов. В этой борьбе отражается столкновение целых классов, различных общественных группировок, причем подоплекой ее являются имущественные интересы. «У жрецов самые богатые поместья, — пишет Прус. — Для того чтобы содержать жрецов и храмы, тяжко трудится около двух миллионов египтян». Обманывая простой народ, раскинув по всей стране систему шпионажа используя знания, недоступные народу, жрецы держат в своих руках государство. Критика священнической касты, содержащаяся в романе, звучала очень актуально в Польше, где влияние католицизма было весьма сильным.